Реставрация / Restoration

Фаршированная бекасами и вальдшнепами, изысканная история времен английского барокко. Карлу Первому уже оттяпали голову, плебс побуянил и перестал, монархия же опять взяла свое. На трон восходит Карл II Стюарт, самодовольный, но мудрый полубог-сластолюбец-естествоиспытатель. На фоне этой реставрации – трагикомедия о толстяке-недотепе Роберте Меривеле, анатоме-неудачнике и, по совместительству, королевском шуте. Душа его алчет света божественной красоты и королевской милости, а тело все тяжелеет и тяжелеет от жареных каплунов и красного бургундского. Из попискивающего индийскими соловьями благополучия он низвергается в жесточайшую бездну, соловьи же превращаются в черных ворон, оглушающих обезображенный чумою Лондон отвратительным карканьем. Сумасшедшие дома, грязные трактиры, извечный английский туман, ночная Темза, Ланкашир, Норфолк, дремучие леса – все это проносится перед читателем, заботливо усаженным в дилижанс романа.

Роуз Тремейн – искусница и великая умница, способная увлечь за собою в опасное путешествие любого, даже совсем неосведомленного в истории и искусстве Англии человека. В «Реставрации» нет и в помине скучного бубнежа экскурсовода-искусствоведа, и это несмотря на то, что «Реставрация» – едва ли не лучший образец искусствоведческой прозы, написанной за последнее время.

Здесь нет излишней орнаментальности киношных костюмированных безделок. Священный барочный хаос, столь полюбившийся публике по фильмам Питера Гринуэя, у Тремейн максимально приближен к нашему восприятию, но отнюдь не упрощен. Это глубокий, иногда смешной, иногда грустный, но какой-то очень настоящий текст. Нет никакого сомнения, что Роуз Тремейн влюблена в XVII век и не понаслышке знает, что такое радость и покой в душе. Это ощущается в каждой строчке. Если вам нравится Вермеер, младший и старший Брейгель, Рейхсдаль, малые голландцы и английские барочные пейзажисты, если вы любите лютневую музыку, Люлли, Доуленда, да Милано, то «Реставрация» и «Музыка и тишина» (предыдущий роман Тремейн, переведенный на русском) – это ваши книги.

Тремейн удивительно ловко лепит персонажей, все они пронизаны какой-то особенной сентиментальностью. В ней и материнская ласка, и мягкий юмор. Волосы недотепы Роберта похожи на свиную щетину, долговязый квакер Пирс – на чучело. Где-то здесь притаились Генри Филдинг и Оливер Голдсмит со своими добродушными чудаками-героями. Но они появятся лишь в XVIII веке, в то время как «Реставрация» – попытка фантазии-реконструкции не существовавшего в Англии XVII века романа. Реконструкция бережная, без альтернативщины, если не считать маленький эпизод, когда главный герой, пренебрегший законами живописи, начал создавать наивно-импрессионистское полотно. Впрочем, я скатился на какое-то тотальное добродушие. Хватает здесь всего – и ужасов, и сумасшедших, и дыр в грудной клетке, в которые можно просунуть руку и потрогать пульсирующее живое сердце.

Вернусь к тому, с чего начал: «Реставрация» – это путешествие на дилижансе. Мы едем долго, подпрыгивая на кочках, смотря в окно и удивляясь великолепию красок. На сучковатой ветке сидит дрозд и глядит на нас немигающим глазом. Дилижанс уже скрылся в туманном лесу, а дрозд так и остался сидеть на ветке. Читатель исчез, а тот и не думает улетать. Он будет сидеть там до скончания века, пока к нему не подкрадется охотник и не подстрелит его. В XVII веке даже из маленьких птичек готовили жаркое.