И снова никаких предисловий, увертюр и бравурной меди. Гибсон начинает свой «Апокалипсис» словами историка Уилльяма Дюрана: «Великую цивилизацию невозможно победить, пока она не разрушит себя сама». «Безумный Мэл» развивает «имперскую» тему. Вчера был Рим, сегодня — государство древних майя. Расстояние в многие тысячи километров и лет, но симптомы одни и те же: пресыщенность, порочность, тотальная обездушенность и жестокость.
Золотая краска на прокаженной коже. Империя гниет изнутри. Империя воняет. Толпа ждет жертвы. Вот и льются багровые реки, катятся изуродованные тела по ступеням храма Солнечного Знамени. Жрец снова и снова заносит свой обсидиановый нож, чтобы вынуть горячее, живое еще сердце, а потом скормить страшному Богу-Ягуару.
Многие сегодняшние антропологи обвиняют Гибсона в крайне тенденциозном, дилетантском подходе к историческому материалу. Возмущается Джулия Герсни, кафедра «истории искусств» университета Техаса: «Представьте, что Мадонна уселась в кабриолет Мэрилин Монро, а потом отправилась на вечеринку к Абрахаму Линкольну. В „Апокалипсисе“ Гибсона смешалось все и вся: эпохи, культуры и обычаи тоже. Невозможно спокойно смотреть это».
Такое мнение. Только стоит ли ему доверять? Может быть Гибсон, как творец, как художник — просто пытается исследовать саму причину болезни, проникнуть в суть проблемы, постараться уберечь нас от нравственной проказы? Такой поступок оправдывает любые неточности и ошибки. Мэл, подобно доброму лекарю, пытается залатать прорехи в наших дырявых душах.
Он рассказывает старинную индейскую легенду: "Однажды звери встретили грустного человека. Тот сидел на опушке леса и плакал: «У меня ничего нет. Я самый слабый». Орел подарил человеку свое острое зрение, а ягуар — силу. Но человек продолжал стенать и лить слезы. Тогда мудрая сова сказала: «Ему всегда будет мало. Человек вычерпает этот мир до дна, заберет все его сокровища, а потом — мир погибнет».
Страшная и такая актуальная притча. Чем мы лучше римлян, чем лучше майя? Разве современный человек менее алчный или не стремится стать подобным Богу? Нет, Вавилоны сегодня везде и вся. Когда же придет наше последнее время? Время Ягуара? Впрочем, существует и другая, противоположная, атеистическая точка зрения: «Для Гибсона все язычники — жестокие дикари-людоеды. Он, как рьяный католик, считает всех нехристиан бездушными дикарями. Ни веры, ни морали».
Единственное исключение — жители Нового Эдема. Наивные индейцы-охотники, живущие простой и естественной жизнью вдали от порочного Вавилона. Они не знают ни зависти, ни похоти, ни денег. Лапа Ягуара (Руди Янгблад) и его товарищи по охоте убивают не ради забавы. Мясо — источник пропитания, источник жизни. Главный герой должен накормить своего маленького сына и беременную жену.
Все меняется когда приходят жестокие охотники за рабами. Эти майя истребляют половину деревни, а другую — берут в плен. Уводят в столицу, чтобы там принести в жертву. И теперь только чудо может спасти Лапу Ягуара и его семью от верной смерти.
По дороге в столицу отряд работорговцев и их пленники встречают прокаженную девчушку. Это несчастное создание вдруг оказывается провидицей. Она пророчит смерть всем майя: «Черная тень закроет солнце, и тогда в мир придет Человек-ягуар. Восставший из пепла и тлена он соберет кровавую жатву, а потом — приведет за собой пришельцев. Они и станут новыми хозяевами этой больной земли».
Гибсон снял один из лучших фильмов 2006 года. Невероятно напряженный, красивый, колоритный, экзотический… боевик. Эпоса, как ни печально, не получилось. Мел, словно испугался снимать что-то масштабное и серьезное, ограничившись сугубо развлекательным действом.
Первая часть его «Апокалипсиса» вызывает самые сильные чувства. Автор снова и снова шокирует зрителя. Снимает жесткое, кровавое кино. Кино без купюр. Знакомые по «Страстям Христовым» эффекты. Изломанные тела, вспоротые глотки, страшные раны. Антихристианская реальность. Не люди, а монстры: безумный касик, жрец-сифилитик, похотливые матроны, похожие на солистов RHCP вояки и тысячеротая, безликая, жаждущая крови толпа. Убей, убей, убей! Тот же Рим, но в профиль. Игрища, жертвенники, не хватает только распятий.
Гибсон хотел реконструировать тот мир, и даже совершил такую попытку. Так почему же так скоро он бежит прочь от дорогих декораций, новой этой реальности, бежит в сторону местных и совершенно бесплатных джунглей? Может быть, именно ограниченный бюджет и есть та первопричина, что заставила режиссера отказаться от эпика в пользу экшна? Пусть и гениального.
К сожалению, очень скоро оказывается, что «Апокалипсис» — это вовсе не «Клеопатра» и, даже, не «Гладиатор», а, скорее — экзотический вариант «Рэмбо». Ловушки из подсобных материалов, отравленные стрелы и осиный улей в качестве оружия массового поражения. «Это — мой лес», — кричит Лапа Ягуара, начиная свою охоту на майя.
«Апокалипсис» — первый сценарный опыт «безумного австралийца». Потому, давайте простим автору излишний его азарт и увлеченность. Буквальность в изложении материала. Особенно в сценах, где начинают сбываться пророчества юной «кассандры» (это просто смешно, сорри). Зато как увлекательно! На этом и остановимся. «Апокалипсис» — погружение в неведомую нам эпоху, открытие новой, доселе неизвестной культуры, и просто — отличное развлечение со смыслом. Добро пожаловать в ад.
Голосуй за любимое произведение в нашем рейтинге!
