Фейерверк / Hana-Bi

Полицейский Ниши роковым образом в один день узнает о неизлечимой болезни жены и теряет друга-напарника, который получает тяжелейшее ранение в то самое время, когда Ниши навещает супругу. Копу, долгие годы стоявшему на страже закона, приходится в этих обстоятельствах пойти на сговор с мафией.

Для лечения друга он занимает деньги у якудза, а затем, чтобы вернуть долг, грабит банк. Но в итоге все же предпочитает устранить своих кредиторов, слишком настойчиво требующих отдать деньги. В финале Ниши совершает прощальное паломничество к священной Фудзияме, после чего убивает жену и самого себя.

Спарив мелодраму и боевик, соединив сентиментальность и жестокость, 50-летний японец Такеши Китано рассказал притчу о человеке, который непреклонно придерживается кодекса чести и, осознавая свою фатальную обреченность, движется к собственной смерти как к неизбежности. Одержимая нацеленность Ниши на жестокость позволяет называть его наследником самурайских традиций, ибо чувство долга всегда превалирует у него над прочими эмоциями.

При кажущейся заторможенности, которую нет-нет да разбудит град выстрелов или ударов в челюсть, фильм поражает актерским темпераментом и неуемной внутренней энергией. Китано достигает этого посредством необычного монтажа, который всякий раз будто взрывает созерцательную статику планов. Она, в свою очередь, задается рисунками Хорибе, напарника Ниши. Эти картины, напоминающие живопись примитивистов, Китано нарисовал сам специально для фильма.

По-японски название ленты объединяет в себе два понятия: цветок любви и огонь смерти. При кажущейся простоте сюжетной конструкции картина поражает стильностью изложения: аскетизм минималистской драмы наполняется той страстью, какая отличает именно восточное изящество стиля. При всей самобытности этот гангстерский фильм, который в национальном японском варианте называется «Якудза-эйга», возник не на пустом месте. Он заставил вспомнить и «Плохого лейтенанта» (1992) Абеля Феррары, и знаменитого «Самурая» (1967) Жана-Пьера Мельвиля, который также являл собой притчу об одиночестве смерти.

До 1997-го Китано, первый ньюсмейкер японских масс-медиа, остальному миру был больше известен как актер («Счастливого Рождества, мистер Лоуренс», 1982, «Джонни Мнемоник», 1995), хотя «Фейерверк» стал уже «седьмым томом» его киносочинений. Но, получив за Hana-Bi «Золотого льва» МКФ в Венеции, а затем еще и «Феликс» за лучший неевропейский фильм года, он одномоментно стал классиком мирового масштаба, приняв у себя на родине бремя лидерства у покойного Куросавы и обездвиженного инсультом Осимы.