Амаркорд / Amarcord

1930-е годы. Маленький итальянский городок на берегу Адриатического моря. 15-летний школьник Титта Бионди не очень-то стремится постигать азы наук, предпочитая безобразничать на уроках и бездельничать после них. Вместе с такими же оболтусами он с большим удовольствием подшучивает над учителями и лузерами-одноклассниками, придумывая разного рода приколы. А когда уже гормон с особой силой начинает бить в голову, то вся ватага отправляется куда-нибудь «за уголок» и предается коллективному рукоблудству.

Не меньшие наслаждения юным балбесам доставляют вечерние прогулки по центру города, куда вся компашка бездельников отправляется, чтобы поглазеть на прохожих, но главным образом — на дамочек легкого поведения. Особой популярностью у шпаны пользуется красавица Градиска, 30-летняя сеньора преприятной наружности и свободных нравов. Время от времени размеренную сонную жизнь провинции преображает какой-нибудь праздник, например, проводы зимы, с непременным сжиганием на костре чучела колдуньи.

В неменьшее возбуждение приводят автогонки или массовый выход в открытое море с целью полюбоваться на новейший суперлайнер, плывущий из далекой Америки. И уже подлинной сенсацией становится чудо-снегопад, продолжавшийся целых 4 дня и наваливший сугробы в полтора метра вышиной. Кроме того, местное население принимает самое активное участие в ежегодном фашистском параде, а нарастающая агрессивность солдат дуче носит по преимуществу комический характер, обретая гротескные формы. Максимум, на что способны чернорубашечники, – так это расстрелять граммофонную трубу, из которой доносится «Интернационал», или напоить касторовым маслом отца Титты, однажды позволившего себе неосторожную реплику: «Если Муссолини будет и дальше так, то я просто не знаю».

Ленивая Италия маленьких периферийных городков с населением, готовым подчиниться любой диктатуре, показана Феллини в форме карнавала шаржированных образов, не просто осевших в памяти автора, но и наверняка дополненных и приукрашенных его незаурядной фантазией. Феллини будто бы приглашает зрителя на вернисаж поэтических воспоминаний о собственном отрочестве. Авторская ностальгия по «родине жизни» выдержана в чаплинской интонации — с преобладанием смешного над трагичным. Но в карикатурном взгляде на фашистскую провинцию и инфантильных соотечественников преобладают все же не сатирические, а именно лирические ноты.

Сам Феллини так комментировал этот замысел: «…фашизм и незрелость остаются в нашей жизни постоянными историческими периодами: незрелость — в жизни личности, фашизм — в жизни нации. Суть как раз и состоит в этой вечной инфантильности — в перекладывании ответственности на чужие плечи, и в ощущении, что кто-то думает за тебя (мать, отец, мэр, дуче, мадонна, епископ – то есть всегда кто-то другой). А тем временем ты обладаешь ограниченной и бесплодной свободой, которая позволяет лишь культивировать абсурдные грезы американского кино или восточные мечтания о женщинах».

Все это очень напоминает наш «парниковый» образ жизни в советские времена, на излете которых шедевр Феллини как раз и был приобретен для проката в СССР. И как водится, выпустили его с купюрами, вырезав чрезмерно «откровенные сцены», смутившие наших бдительных киночиновников, «глубоко плевавших» на то, что кино про пубертатный возраст в урезанном виде будет выглядеть, мягко выражаясь, оскопленным. Меж тем эпизоды пробуждающейся сексуальности едва ли не лучшие в картине.

Чего стоит один только поход Титты в табачную лавку, где дородная бабища, допустившая до себя озабоченного подростка, учит малолетку науке любви, засунув ему в рот гигантское вымя и томно принуждая в оргазмическом припадке: «Соси! Соси!» А он, незрелый, дует в груди, как будто в этом есть прикол. Понятное дело, что от таких перверсий ничего хорошего не жди. Надорвавшийся Титта, дважды приподнявший 150-килограмовую лавочницу над полом, потом несколько дней вынужден провести в постели, возвращая утраченные силы мамиными отварами.

А чего стоит Градиска с ее крылатой фразой: «Я готова». А дядюшка-шиз с взволнованным воплем проснувшегося самца: «Хочу женщину!» А городская дурочка Лисичка, которая «потеряла киску» и теперь ищет ее в каждых мужских штанах… Понятно, что нашим цензорам было, отчего напрячься. Но даже урезанный вариант не смог заглушить гениальность этой ретро-трагикомедии, где маэстро содействовали сценарист Тонино Гуэрра, который также родился в Римини и жил всего в девяти километрах от дома Феллини, композитор Нино Рота, оператор Джузеппе Ротунно, в общем, такие же гении, только что более узкой направленности.