Самый лучший фильм 2

Неулыбчивый и колючий А. Гордон дал однажды определение нашему телевизионному юмору, назвал его анестезией души. Интересно, что раньше таким вот душевным обезболивающим считалось вино. Выпил и не болит, выпил и не думаешь, выпил и забыл. Теперь — достаточно нажать кнопку. Круглосуточный Задорнов, ежедневный Петросян, обязательная Степаненко по субботам и воскресеньям, а еще двойная порция «Нашей Раши». Ни спрятаться, ни скрыться.

Бывшие КВН-щики хохмят в промышленных масштабах и гонорарами себя обижать не собираются. Разговор обычно начинается с пятидесяти тысяч евро, это если заказывать в будни, в праздники такса гораздо выше. Телохранители, лимузины, ви-ай-пи — все как положено. Воля читает респектабельный рэп, Мартиросян жюрит все на свете, Харламов поет дуэты и даже успел понравиться примадонне. Что дальше? Концерт на День милиции? Звание заслуженных артистов?

Какой нелегкий труд — ежедневно, ежечасно, ежеминутно выдавливать из себя шутки! Качество юмора получается говенное соответствующее. Наши СМИ как-то очень стесняются называть вещи своими именами, занимаясь сравнением отечественных кинопародий: «Ну, в прошлой-то части совсем не было сюжета, а здесь — какая-то история. Связующая нить. Да и сортирностей стало поменьше».

Лучше бы пил и курил — скованный по рукам заокеанским договором, Харламов совсем приуныл. Теперь Гарик хлопочет лицом, старается быть похожим на Джима Кэрри и при этом случайно не пукнуть. Несколько месяцев подряд Гарик извинялся перед страной, обещал сделать «Самый лучший фильм» еще «лучшее», а вместо этого — лишился всякой комической потенции.

Ну, не считать же хорошей шуткой появление негра-скинхеда? Зачем было снова пародировать Малахова и звать на эту уринотерапию, страшно сказать — Нагиева? Гнать на ринг кавайного Сережку Лазарева? Жаль что не выпустили Гальцева с пятачком и рогами, для полного, так сказать, ажура.

«Комедианты» остались без главного своего оружия — анально-фекальных шуток на грани фола. Юмор потерял всякую остроту, превратившись в «унылое задротство, нищебродство и физическую немощь». Высмеять «Жару» и не сматериться невозможно. Приходится менять буквы, мазать Хрусталева гуталином и рядить Галустяна в кринолин. Смотрите — баба и с бородой!

Единственный способ хоть как-то улыбнуть зрителя — шутить про бухло, чем сценарист и занимается. Сцена с алкоголиком из Москвы растягивается невероятно, актеры многократно смакуют «Алкоголика Алкоголиковича», а двенадцать присяжных все не могут решить — кого отправить за бутылкой. Пластмассовые лбы, парики, резиновые уши — от ленты разит такой фальшью, что весь уже зал бормочет «Не верю». От подобных зрелищ киснет молоко, не растут цветочки, плачут дети. Милые наши юмористы, остановитесь, больше не надо шуток. И, пожалуйста — давайте обойдемся без третьего фильма.