Жизнь прекрасна / La Vita E Bella

Молодой и жизнерадостный итальянский еврей Гуидо переезжает в 1939-м году из провинции в Рим. Перед тем как устроиться работать официантом в ресторане дяди, он успевает познакомиться с учительницей Дорой. Проявляя чудеса находчивости и выдумки, Гуидо принимается весьма оригинально за ней ухаживать. В итоге его настойчивость вознаграждается: Дора, уведенная из-под венца, становится женой Гуидо. Так вполне счастливо заканчивается первая половина, в которой еще нет никаких намеков на очищающий катарсис второй части фильма.

Проходит пять лет, и в 1944-ом папашу-еврея отправляют по этапу вместе с сынишкой Джошуа в фашистский концлагерь, куда за ними добровольно следует Дора. Чтобы смягчить тяготы жизни и уберечь сознание ребенка от ужасающей правды, отец говорит сыну, что все это игра, участниками которой они якобы стали. Победит в этом соревновании с переодеванием тот, кто первым заработает 1000 очков, за что получит в награду настоящий танк. Мужественно превозмогая лишения и подбадривая сынишку близостью желанной цели, отец не теряет присутствия духа даже в самые тяжелые минуты. Американский танк, въезжающий в финале на территорию концлагеря, не просто приносит избавление от всех ужасов, но и становится для Джошуа воплощением той самой мечты, тлеющее пламя которой поддерживал в его душе отец.

Триумфальный успех этого фильма на многих фестивалях мира, где он в общей сложности получил более 40 премий и призов (Гран-при МКФ в Канне, три «Оскара», два «Феликса» etc.), был преумножен еще и небывалым зрительским интересом (при бюджете в 7 млн. долларов касса мирового проката составила 230 млн.). «Жизнь прекрасна» стал самым прибыльным неанглоязычным фильмом за всю историю кинопроката иностранных фильмов в США. Но больше всего удивило то, что возродил, казалось, уже окончательно захиревшее итальянское кино 45-летний комик Роберто Бениньи, чья популярность до этого момента замыкалась преимущественно в границах родной страны и носила исключительно шутовской характер.

Паяц и клоун в кино и в жизни, Бениньи напоминал француза Пьера Ришара, на которого не только смахивал внешне, но и работал в схожем гротескном ключе, чрезмерно жестикулируя и отдавая предпочтение эксцентрическим гэгам. Однако его взрывному темпераменту скоро оказались тесны рамки актерского амплуа, и Бениньи начал сам ставить комедии («Джонни-зубочистка», «Монстр»), исполняя в них главные роли, иногда сразу по три-четыре зараз.

Но в фильме «Жизнь прекрасна» случился настоящий прорыв «интерактивного» комика в принципиально иное качество. Бениньи преодолел границы клоунады и фиглярства, превратившись в одночасье из «веселого Ришара» в «великого Чаплина». Чарли был первым, кто в «Великом диктаторе» (1940) отважился смеяться над Гитлером и фашизмом в то время, когда многие предпочитали прикусить языки или сделать вид, что ничего страшного не происходит.

Во многом успех La Vita E Bella предопределил неожиданный взгляд на трагическую тему Холокоста (или шоа — как предпочитают называть еврейский геноцид сами иудеи), которая пятью годами раньше, казалось, уже была «закрыта» спилберговским «Списком Шиндлера», выдержанном преимущественно в трагической тональности. Обратившись к схожей экстремальной ситуации, Бениньи рискнул снять не трагедию, а… сказку о Холокосте. Однако такая тематическая комбинация не превратилась в жанровый оксюморон и стала образцом именно реформаторской трактовки.

«Жизнь прекрасна… только перед угрозой смерти», — именно такую фразу держал в уме Бениньи во время работы над фильмом. И он нашел в итоге тот, может быть, единственный — трагикомический – способ донести ее до сегодняшнего зрителя, избежав при этом шаблонной дидактики и чрезмерного мелодраматического надрыва. А то, что он снял «стоящее кино», лучше всего говорит признание его собственного отца, побывавшего в свое время в фашистском концлагере. «Наконец-то ты сделал хороший фильм», — все, что сказал отец сыну, фамилию которого уже знал наизусть весь мир.