Плохой лейтенант / Bad Lieutenant: Port of Call New Orleans

Во время устранения последствий урагана «Катрина» полицейский сержант Мэттью МакДона (Николас Кейдж) спасает из полузатопленного КПЗ набожного зэка, заработав повышение до лейтенанта и пожизненную травму спины. Постоянные боли он лечит кокаином, остальные проблемы – тридцать восьмым калибром. Затянувшееся расследование бойни в черном квартале побуждает героя всё увеличивать дозы и всё чаще прибегать к помощи пистолета…

«Плохой лейтенант», ставший первым голливудским проектом режиссера апоплексических картин «Агирре, гнев божий» и «Фитцкарральдо» Вернера Херцога, производит неоднозначное впечатление. Херцог, сделавший культ из физического и морального насилия над актерами и техниками, съемок в непроходимых джунглях и неукротимой, граничащей с идиотизмом уверенности в собственных силах, по одному ему ведомой причине повернулся лицом, пусть с натяжкой, к кинематографическому истеблишменту и, пусть с натяжкой, к массовому зрителю.

Резонно предположить, что режиссеру стоило бы остаться на собственноручно возведенном для себя Олимпе из неиспользованной кинопленки и в итоге быть проткнутым отравленной стрелой не в меру ретивого аборигена в очередной Амазонии – настолько «другое кино» сорок лет демонстрировал Херцог. На серых общих планах дымящего заводскими трубами Нью-Орлеана и прописанных на автомате проходных сценах он откровенно скучает, оживляясь только тогда, когда повествование требует от участников неминуемого шага в пропасть, за грань адекватного восприятия. Куда Херцог их с удовлетворением и толкает.

Тем не менее, эксперимент есть эксперимент, и «Плохого лейтенанта» стоит расценивать именно как очередной эксперимент режиссера над самим собой, актерами, съемочной группой и, конечно, зрителем. В конце концов, согласно расхожей формуле, есть ли в мире джунгли страшнее, чем каменные лабиринты бетонных мегаполисов?

Несмотря на навязчиво маячащую за каждым психоделическим кадром макабрическую фигуру Херцога, смотреть «Плохого лейтенанта» стоит в первую очередь из-за главного героя. Кейджа впервые лет за семь не противно видеть на экране. Мэттью МакДона, с брезгливо отвисшей нижней челюстью, атрофировавшейся моторикой и походкой пригородного гопника, напрочь убирает с экрана всех остальных. Кейджу, равно как и его герою, мельтешащее окружение только мешает. После просмотра остается четкое ощущение, что реален в этой картине только один кадр: МакДона длинными трясущимися пальцами пихает в бок игуану, индифферентно восседающую на столе. И сквозь раздражающее бормотание напарника («Да нет тут никакой игуаны!») невозмутимое пресмыкающееся затягивает песню, пока нервная камера пристально следит за ее увлажнившимся зрачком. Такая вот запрещенная реальность.

В итоге своего американского кокаинового трипа Вернер Херцог постулирует неоднозначную, но в чем-то очень справедливую данность. В современном нам с вами мире постоянно обдолбанный, имеющий в кредиторах половину драг-дилеров и букмекеров города мент с безумными глазами вполне может получить очередное повышение по службе, любящую беременную жену и счастливых родителей. А не законно причитающуюся ему пулю в лоб.