Птицы-2: путешествие на край света / La Marche de l'empereur

Документальный проект «Птицы-2: путешествие на край света» наглядно подтверждает сразу две фундаментальных истины. Истина первая: инопланетяне действительно существуют. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на жизненный цикл Императорских пингвинов, а посмотрев, разрыдаться, наконец осознав, насколько легка и беззаботна ваша собственная юдоль.

Сначала эти мужественные комки пуха четыре месяца голодают и одновременно высиживают яйцо при кошмарной температуре, которую язык не поворачивается назвать пошлым словом «отрицательная». Затем, после многомесячного морозного поста невероятные твари совершают тысячекилометровый пеший переход до моря, причем иногда небрежно ложатся пузом на лед и так скользят. «Ноги на конце тела, для хождения непригодны», — высокомерно описывает семейство Sphenisciformes словарь Брокгауза и Ефрона. С нарастающей оторопью зритель будет наблюдать за тем, как Императорские пингвины гуляют по своему отмороженному континенту вдоль и поперек — по нескольку раз за сезон.

Кто назвал этих космических пришельцев родственниками воробьев – тот пускай сам попробует побродить часок в самом центре лютой зимней Антарктиды.

Истина вторая: если отправить в самый центр Антарктиды французских киношников и там поставить перед ними взвод хмурых пингвинов, то даже из этой неприветливой фактуры они сумеют соорудить сдобную мелодраму с элементами эротики. Зачем команде проекта «Птицы-2: путешествие на край света» понадобилось так чудовищно испохабить свою, столь неописуемо прекрасную в визуальном смысле картину антропоморфными диалогами, якобы исходящими из уст пары пингвинов – это, конечно, загадка похлеще, чем способность живого существа четыре месяца сидеть задом на льдине без пищи. Надо полагать, французы опасались, что полярным героям с их ходьбой вперевалочку и скромным трагикомическим обаянием будет банально не хватать зрелищности — особенно в сравнении с перелетными собратьями, прогремевшими в первом фильме серии.

Выход, найденный постановщиками, заставляет буквально прорычать сакраментальное «испортил песню, дурак»: закадровый галльский баритон с сексуальным грассированием начинает рассказывать за самца пингвина, как ему, пингвину, сейчас холодно и голодно, как он боится за свое яйцо, бережно зажатое между лап и как он любит дорогую свою жену. Потом с океана приходит сытая дорогая жена и тоже что-нибудь такое рассказывает. Возможно, режиссер Люк Жаке и достоин звания наследника Жака Перрена, создателя первых «Птиц», но только не в эти моменты.

То, что эти тотемные ухищрения фильму на самом деле совершенно не нужны, «Птицы-2» раз от раза доказывают все более блистательно – вот, например, кадры подводной охоты (камера закреплена на шее пингвина, Джордж Лукас, что называется, рядом не проплывал), вот хроники миграций в свете кроваво-красного солнца, а вот страшная сцена, в которой молодая и неопытная пара не успевает спрятать драгоценное яйцо в меховой складке, и оно замерзает в лед за считанные секунды.

Пройдя вместе с пингвинами сквозь все эти чудовищные испытания, зритель будет сполна вознагражден. Чего стоит, например, эпизод, в котором хищная чайка-поморник хватает неоперившегося пингвиненка, тот чудом выворачивается, собирается убегать… и вдруг, развернувшись, начинает орать на наглую бестию, втрое превосходящую его по размерам. Оторопевший поморник включает задний ход. «Жизнь опять победила смерть неизвестным науке способом», — говаривал, помнится, один выдуманный герой. «Пингвин стоит смирно, не дергается, ловит кайф», — говаривал другой. Сами пингвины говорить не умеют, как бы ни убеждали нас в обратном создатели фильма. В остальном же, дорогие товарищи, мы им в подметки не годимся.