Дети небес / Children Of Heaven

По пути из обувной мастерской 10-летний Али теряет единственную пару обуви своей младшей сестры, теперь ей не в чем ходить в школу. Чтобы не ставить в известность родителей, едва сводящих концы с концами, и избежать наказания, Али придумывает маленькую хитрость. Поскольку сестра учится в школе в первую смену, а Али во вторую, дети решают поочередно носить кроссовки Али. Таким образом оба теперь могут посещать занятия.

Иногда случается, что сестра не успевает вернуться домой к назначенному часу, и Али приходится бежать до школы, чтобы не опоздать на уроки. Но во всем есть свои плюсы — эти ежедневные пробежки делают Али все быстрее и быстрее. И скоро ему выпадает шанс принять участие в соревновании, победив в котором, он сможет сразу избавиться от всех проблем.

«Дети небес», удостоенные среди прочего Гран-при МКФ в Монреале, Ньюпорте и Сингапуре, — еще один алмаз в восточном ожерелье под названием «иранское кино». Лирическая драма Маджида Маджиди выглядят не только уникальным свидетельством жизни простых людей в «непопулярной» стране, но и укрепляет статус национального кино как эстетического феномена конца ХХ века.

Но в то время как картины этой восточной страны стали брать один за другим призы на самых престижных фестивалях, российский зритель (да, в общем-то, и весь остальной) продолжает оставаться в неведении относительно неореалистических шедевров из Ирана. Нам это тем более обидно, так как кино Ирана последних десяти лет очень напоминает лучшие образцы советского кино, которое, похоже, приказало долго жить.

Отсутствие сцен насилия и ненавязчивая дидактичность, дети как главные действующие лица, – все это стало неотъемлемой частью большинства иранских картин. В отличие от новой России, кино для детей в этом не самом богатом азиатском государстве щедро субсидируется, так же, как некогда это делалось в Советском Союзе. А государственное спонсирование освобождает режиссеров от необходимости заботиться о сборах и ориентироваться на вкус не самой взыскательной публики.

Вот и получается, что, по сути своей, иранское кино заняло в последние годы ту нишу, что некогда занимали наши картины. Парадокс, казалось бы, но их подцензурное кино воспринимается сегодня как глоток свежего воздуха, что особенно бросается в глаза на фоне почти тотального засилья голливудского масскульта, с которым рано или поздно все равно должен случиться коллапс.

Девственную сущность иранской кинематографии удалось сохранить во многом благодаря табу, наложенному на западную продукцию. Больше того, тамошняя цензура, строго контролирующая кинопрокат, запрещает не только демонстрировать насилие и секс, но и снимать то и другое своим режиссерам. И тем самым она невольно оказывает своеобразную услугу собственному кино, которому отсутствие агрессии и эротики не помешало обзавестись ареопагом классиков и выглядеть сверхоригинально на фоне некоей унифицированной прозападной модели, сформировавшейся в последние 30-40 лет.