Догвиль / Dogville

Маленький американский городок! От афганского кишлака до чукотского стойбища — нет на планете людского поселения, сильнее ушибленного кинематографической молвой. Внешность его скучна, внутренности его скрывают дьявола. Живут в нем священники-садисты, шерифы-убийцы, да добрые поселяне, неустанно и изобретательно сочетающие ханжество с педофилией. Маленький американский городок забыл патриархальный забор Тома Сойера. В маленьком американском городке не сдюжил даже Джон Рэмбо. Джон Рэмбо бросил свой пулемет и зарыдал. Джон Рэмбо понял: не спастись.

Но вот уже в маленький Догвиль, забытый даже могучим англиканским Богом, входит Ларс фон Триер. Режиссер ступает кошачьей походкой Мефистофеля и ведет за руку божественную Николь Кидман. Режиссер никуда не торопится, режиссер начинает повествование старомодно и обстоятельно: жили-были в маленьком городке… И пришла к ним… И полюбили они ее…

Первые полтора часа фильма станут для зрителя смесью недоумения, смущения и вежливой скуки. Смесью, искусно взбитой режиссером. Нарочитая условность сюжета, всезнающий закадровый рассказчик, напевающий сюжет, будто бы это был бесконечный южный блюз. О добрых и честных, но бедных и немного ворчливых жителях Догвиля, которых жалко. Постановка в театральном кружке.

По истечении же полутора часов сколько-нибудь грамотный россиянин взорвется изнутри лишь одним словом: Достоевский. Ибо затерянный в горах американский городок вдруг оборачивается желтым невским монстром, полным простывших маньяков, беседующих о морали и видах на урожай. Сочетание тем, при умелой подаче подкашивающее почище какого-нибудь маловразумительного нашествия гигантских пауков. А героиня Кидман возмет да и сбросит меховую оторочку с платья и обернется Сонечкой Мармеладовой, которой всегда тяжело, а она людей любит и любит. А люди ее за это, извините, трахают.

Вздохнет зритель сочувственно. История о бедной девушке, танцующая-в-темноте-два, подумает зритель. А который пообразованнее — так и словечко нужное вспомнит: самоцитация, мол, у режиссера и постмодернизм.

И попался зритель окончательно. И случится со зрителем все то, о чем весьма проницательно написал мой коллега. Все ближе нечеловеческий финальный диалог, заставляющий вспомнить уже не ушибленную Сонечку, а беседу Спасителя с Великим Инквизитором. И не вырваться уже ни жителям Догвиля, ни зрителю, образованному да начитанному.

Вот зря Джон Рэмбо бросал тогда пулеметы где попало. Его, этот пулемет, может ведь и Сонечка Мармеладова подобрать худенькими своими руками. Сонечка сдюжит. Она, черт возьми, право имеет. Я, кстати, не знаю, как выглядит Ларс фон Триер. Однако наличие у него в багаже старомодного черного берета и трости с набалдашником в виде головы черного пуделя — вполне допускаю.