Неподалеку от Рио Гранде охотник случайно натыкается на дюжину трупов, партию героина и 2 млн. долларов наличными… Сюжет завязывается, когда Ллевеллин Мосс находит пикап, окруженный кучей трупов. В багажнике лежит героин и два миллиона долларов. Мосс берет деньги и запускает цепную реакцию катастрофической жестокости, которую даже закон — лице стареющего и лишенного иллюзий шерифа Белла — не в силах удержать.
Долго пытался найти перевод английскому «captive bolt pistol», но без особого успеха. Пришлось остановиться на официальном «пистолет пневматический с выдвигающимся ударным стержнем». Эту штуковину используют на скотобойнях для забоя или оглушения животных. Внутри емкости нагнетается давление, оператор прикладывает болт-пистоль к голове очередной коровы и нажимает на рычаг. Происходит чудовищной силы удар, а стальной набалдашник крушит черепную коробку. Дешево и сердито.
Такой смертоносный агрегат стал главным символом и сюжетным инструментом нового фильма братьев Коэнов, их оскароносного вестерна «Старикам здесь не место». Метафора понятна: вся наша теперешняя реальность — это мясокомбинат, где сама человеческая жизнь не стоит практически ничего. Мораль, нравственность, какие-то представления о порядочности с заповедями вместе остались в наивном прошлом. Из настоящего — только деньги и наркотики, все остальное — дрема, виртуальный туман, где позволительно буквально все. А роль судьбы выполняет психопат-убийца. Звучит слишком прямолинейно? Попробуй отыскать другие смыслы.
Еще одна цитатка по поводу, отрывок из описания популярного стелс-экшена: «Игра позволяет игроку убивать цели множеством бесшумных, новаторских и даже садистских способов. Можно наносить колотые раны вперед, продольные горизонтально по горлу, фронтальные порезы, повторные уколы под ребра или делать выпады в лицо. В некоторых заданиях также может вонзить нож или кий в спину ни о чем не подозревающего человека, проломить затылок крюком для мяса, также как и убить электрическим током, утопить, сварить, задушить, зарубить топором, взорвать, отравить, раздавить или заколоть врагов. Чтобы раненные люди не смогли привлечь к себе внимания, их можно забить кием или рукояткой пистолета». Название игры не называю сознательно.
Сварить и раздавить… Коэновский антигерой, психопат Антон Чигур (Хавьер Бардем) действует без подобных изысков, попросту дробит черепа с помощью болтострела, таская везде баллон со сжатым газом. Он — сама Смерть, неотвратимый и вездесущий шагает по планете в поисках новой жертвы. И такая вскоре найдется. Это — безработный ковбой Ллевелин Мосс (Джош Бролин), умыкнувший два миллиона мексиканских наркодолларов. Во время охоты на оленей он случайно оказался на месте бандитской разборки и к своей вящей радости обнаружил там деньги и целый грузовик героина.
Ситуация пребанальнейшая. Один — бежит, другой — догоняет. Называется погоня. Но Коэны не те режиссеры, чтобы играть по общепринятым правилам и лепить еще одну развлекательную поделку. От вестерна здесь осталась только форма да колоритные персонажи. Те что мало говорят, но зато отлично стреляют. В фильме вообще очень мало текста: пара-другая ключевых диалогов и россыпь золотых, типично коэновских афористичных фраз. Последнее время вообще немодно говорить в кадре. В претендующей на «Оскар» «Нефти» молчание длилось минут десять, здесь — ситуация похожая.
Коэны совсем отказалась от музыки, этой типичной американской меди. И теперь ты сможешь услышать — как звучит этот безумный мир. Такой немудреный прием становится причиной настоящего эмоционального потрясения. Полностью забываешь, что происходящее на экране ни что иное, как выдумка авторов. Настолько эти фантазии похожи на правду. Братья специально мучают зрителя, задают максимально медленный и монотонный темп, чтобы потом, несколькими кадрами спустя, ошарашить очередной, предельно натуралистичной и кровавой сценой.
Их фильм — зрелище крайне нервное. Со временем начинаешь испытывать настоящую паранойю и бояться буквально всего: мутного света из под темной двери, смятого пакетика от соленых орешков. Невероятно тяжело смотреть в глаза смерти. Черные бездонные глаза киллера Чигура. Он не испытывает никаких эмоций, а просто и методично выполняет свою работу. Если и есть в кадре какие-то, заслуживающие симпатии персонажи, то это — «последний из могикан», пожилой шериф Белл (Томми Ли Джонс). Но и ему осталось совсем немного.
Авторы виртуозно манипулируют самыми привычными образами, выстраивая кадр действительно уникальный, достойный самых высоких наград. Чигур («В сравнении с Бонни и Клайдом — настоящий психопат») сидит на продавленном диване и смотрит на свое отражение в зеркале выключенного кинескопа. А за окном гуляет южный ветер, колышет ситец пыльных занавесок. Эпизод длится, длится и длится. Время тянется бесконечно. Пугает еще и осознание обыденности происходящего на экране кошмара. Ничего особенного, просто еще один труп с расколотым лбом.
Идеальное с точки зрения критиков зрелище, оказывается на поверку фильмом самого человеконенавистнического свойства. Все сделано профессионально, вопреки шаблонам и штампам, но от этого не становится легче. Мизантропы Коэны рушат саму классическую композицию и в их произведении финал как таковой отсутствует. Все, так или иначе, делается для того, чтобы создать сиюминутное настроение безнадеги и бессмысленности самой жизни. Отличный способ возненавидеть мир? Вне всяких сомнений. Но за что дали главный «Оскар»?
Рецензируя редкие знаковые ленты последнего времени, снискавшие те или иные престижные премии, рискуешь пуститься в тенденциозные перечисления (будто в масштабных фильмах года «модно» опускать диалоги, музыку, до предела увеличивать хронометраж и т. д.), что в данном случае и представляет нам автор обзора. Но поскольку содержание обзора в принципе предполагает сухую информативность (а, возможно, и только ее), то на такую мелкую погрешность можно было бы предложить молчание или (в случае большего снобизма) снисходительную улыбку. И было бы полезное и увлекательное на минуту чтиво. Но автор, будучи опытным «обзорописцем», а где-то, вероятно, и критиком, ставит планку много выше (и это достойно уважения, не правда ли?), а что из этого выходит все мы видим. «Все сделано профессионально…» — а не их ли (братьев Коэнов) это профессия — снимать кино? Эта фраза звучало бы уместно и громко, будь Итан, скажем, поваром, а Джоэл — визажистом. Любое кино, снятое режиссером по профессии — профессионально. Другой вопрос — качество, интеллектуальный и художественный уровни. Вот с этим у Коэнов всегда все в порядке (и не мы с Вами, Алексей, это открыли), «Старикам тут не место» — не исключение… Дальше — больше: самопротиворечия. «…вопреки шаблонам и штампам…» — а чуть выше: «…в фильме…россыпь…ТИПИЧНО коэновских афористичных фраз». Как так получается: типичный для режиссеров прием (емкие немногословные диалоги, состоящие из сильных фраз), являющийся их штампом (в хорошем смысле слова), если хотите — «фишкой» и вызывающий восхищения, присутствует «вопреки» и становится ложкой дегтя? Все это вопросы к чему-то ведут? Да. К большему их количеству. Выходит и неудивительно, что автор предлагает пусть и одно, но изрядно набившее оскомину, прочтение фильма: «…Метафора понятна: вся наша теперешняя реальность — это мясокомбинат, где сама человеческая жизнь не стоит практически ничего», бла-бла-бла. Так и хочется спросить: Алексей, Вам так плохо живется? Вас преследуют? Быть может, Вы были уволены с мясокомбината? А почему «практически»? И по какой цене, позвольте спросить, нынче жизни? «Попробуй отыскать другие смыслы» — это вообще шедевр, но более того — неуважение к читателю и самолюбование, недостойное джентельмена. Алексей, давайте обратимся к хрестоматийным принципам кино. Как известно, режиссер всю жизнь снимает более или менее одинаковую историю, близкую ему, о себе самом, о своих комплексах или, Бог его знает, о чем еще. Коэны — не исключение. Но подавляющее число режиссеров хотя бы раз создавло кино о кино, быть может, идущим вразрез со своей истории. Это дань уважения, если хотите. Многие режиссеры снимают такое кино с завидным постоянством. Жанр вестерна вымирает. «Старикам тут не место» — это, скорее всего, прощальная ода жанру вестерна — «старику», олицетворенному героем Томми Ли Джонса и, отчасти, героем Джоша Бролина. «Старику», которому на смену приходит Антон Чигур — это разные там экранизации компьютерных шутеров, клиповые экшены, молчащие зрителю в лицо, разные там «хостелы», «не вижу зла» и прочая хрень. Шериф Белл — это те шедевры вестерна ХХ века, которые восхищают до сих пор. Ковбой Мосс — это тот вестерн, который сейчас борется за выживание, пытаясь добыть чемоданчик долларов (финансирование). Все это апокалиптичное высказывание братья Коэны заключают в, как Вы верно заметили, банальнейшую ситуацию. Но Бог с Вами, Алексей, этот фильм не о злом Антоне, который не имеет прайса на человеческие жизни и, охотясь за двумя ценностями (наркотики и деньги), убивает всё всех. И подобные фильмы, а подчас и более упрощенные, были не только во времени теперешнем. Вспомните хотя бы «Забавные игры» Ханеке, где у «героев» вообще нет ценностей.
P.S. Наблюдая за обзорами Копцева, становящимися все более безжизненно занудными и являющимися не более, чем детальными пересказами, появляется желание процитировать в адрес критика: может уже «старикам тут не место»?
В реплике September-2017 понравилось все, за исключением постскриптума. Ну, мелко как-то и банально обвинять автора в пересказе сюжета. Вы бы еще про «исписался» сказали. А так — ставим за комментарий твердую четверку с минусом. Приходите к нам работать за бесплатно.
Голосуй за любимое произведение в нашем рейтинге!
