Человек-слон / The Elephant Man

Лондон, 1884-й год. Проходя по улице, хирург Королевского госпиталя Фредерик Тривес был крайне заинтригован афишей ярмарочного балагана, на которой анонсировалось выступление некоего Джона Меррика, прозванного публикой человеком-слоном. Узнав историю несчастного артиста (согласно легенде, его беременная мать была сильно напугана бегущим слоном), Тривес выкупает его у циркового импресарио и помещает в одну из палат своей лечебницы.

Известие о новом месторасположении «знаменитого уродца» с ужасающей внешностью (по этой самой причине Меррик старался не снимать с головы специальный мешок с прорезями для глаз) скоро выходит за пределы больничных стен. По ночам к монстру выстраивается нелегальная очередь зевак, зачастую испытывающих к нему нездоровый интерес. О тайных экскурсиях в палату, травмирующих и без того несчастного пациента, доктор Тривес узнает слишком поздно.

В основе сюжета история реального британца, чья редкая болезнь – острый неврофиброматоз, вызвавший в данном случае невероятные деформации головы, изуродованной выпуклостями и полипами — была в свое время описана в самых престижных медицинских справочниках и научных трудах. Уже потом на ее основе была написана книга «Человек-слон и другие воспоминания» и статья Эшли Монтегю «Этюд о человеческом достоинстве».

Этот фильм стоит особняком в творчестве Дэвида Линча: с его помощью он как бы извинился за свои прошлые («Бабушка», «Голова-ластик») и будущие декадентские эксперименты — за страсть к смакованию всевозможных физиологических патологий и уродств. С одной стороны, Линч вроде бы продолжает здесь наступление на одно из самых древних экранных табу – физиологического отклонения от нормы, с другой же, снимает один из первых политкорректных фильмов, выступающих за защиту изгоев.

Картина заключает в себе нескрываемый гуманистический посыл. Задача режиссера состояла не в том, чтобы напугать зрителя видом человека-слона, а заставить пережить куда более сильное потрясение – увидеть мир глазами человека, терроризируемого окружающими. Не случайно в образе Джона Меррика просматривается схожая легенда о чудовище Франкенштейна.

Черно-белое изображение как нельзя лучше передавало мрачную и гнетущую атмосферу викторианского Лондона, по которому шастал по ночам кровавый Джек-потрошитель. Линч сознательно пошел на то, чтобы снимать фильм в двух классических цветах. Ему не составило труда убедить в этом и Мела Брукса, чья лучшая пародия — «Молодой Франкенштейн» (1974) — была снята в аналогичном колере, и под чьим патронатом был реализован данный проект.

Фильм невольно перекликается с еще одним (может быть, самым знаменитым) произведением на «заданную тему» – «Уродами» (1932) Тода Браунинга, в котором снимались настоящие монстры из бродячих цирков. Но, в отличие от Браунинга, Линч пригласил на главную роль известного английского актера Джона Херта. Несмотря на невероятное количество грима, наложенного на артиста и исчисляемого чуть ли не в килограммах, ему необходима была помощь настоящего профессионального исполнителя, способного передать душевные переживания героя.

И все же больше всего на зрителя воздействует не пугающая внешность Меррика, а именно среда, которая его окружала. Именно она создает ощущение беспокойства и все нарастающей угрозы. Ее усиливает впечатляющая игра света и тени, которой добился оператор Фредди Фрэнсис, один из очевидных соавторов Линча. А нужной интонации помогает добиться искусное смешение мелодрамы, готических ужасов и экспрессионистской стилистики, что вызывает в итоге не только чувство любопытства и страха, но, главное, сочувствия к главному герою.

Фильм собрал немало престижных кинематографических наград: три премии BAFTA – лучший фильм, мужская роль (Херт) и работа художника (Стюарт Крейг); «Сезар» и премию французских критиков — лучший иностранный фильм, а также был удостоен Гран-при МКФ в Авориазе (1981).