На игле / Trainspotting

Экранизация романа Ирвина Уэлша знакомит нас с молодыми эдинбургскими наркоманами — Рентоном и его «кончеными» друзьями. Реальность, утратившая свою перспективу, с некоторых пор имеет для них значение лишь как площадка для отправлений в искусственный рай наркогрез. Картина представляет собой «эпатирующе-шокирующую», но при этом осмысленную и внятную метафору состояния современного общества, смирившегося не только со всеми бытийными и бытовыми противоречиями, но и с фактом неизбежного наступления конца света.

Активно используя возможности оптики и цифровых эффектов, Бойл создает нечто, достойное быть названным наглядной энциклопедией наркогаллюцинаций, где есть и экстаз визуальной агонии, и психоделика временных трансформаций, и почти осязаемое чувство эйфории и желания. Есть даже буквальное погружение в… унитаз.

Однако даже самые изысканные и изобретательные картинки сами по себе еще не давали оснований для причисления ленты к числу достижений 1990-х годов. Избежав давно не модной необходимости читать «моралите» и следовать клише антинаркотической пропаганды, Бойлу удалось добиться кое-чего большего. Осознавая обреченность своих героев, если не умирающих от СПИДа, то впадающих в паранойю или погружающихся в кому после очередной передозировки, молодой шотландец недвусмысленно намекает, что у этой жизни отсутствует положительный противовес — мирные обыватели, в основном старшего поколения, предстают здесь еще большими чудовищами.

Вот почему стремление одного из героев, Рентона, примкнуть к мнимо-благополучному middle-class представляется всего лишь новой утопией. Постоянная работа, хорошая калорийная еда, чистые воротнички по утрам, регулярное пользование зубной пастой и презервативами — все это лишь добровольное запирание себя в очередные рамки, границы которых Рентон как раз пытался раздвинуть с помощью наркотических пилюль, но в результате чуть было не «сыграл в ящик».

Традиционные ущербные герои с ореолом обреченности вряд ли смогли бы привлечь к себе внимание пресыщенной киноэлиты, съехавшейся в том году на очередной Каннский фестиваль. Мировой истеблишмент видел уже десятки, если не сотни вердиктов, вынесенных «персонажам без будущего». Но в 1996-м как раз фильм Бойла увиделся многим наиболее плодотворным творением, и не в последнюю очередь из-за эстетической смелости в показе brutality, обретающей здесь сатирическую форму «радостно-гиньольных» видений.

Провозглашенная на Каннском фестивале сначала новым «Заводным апельсином», а затем еще и европейским ответом «Криминальному чтиву», эта лента с трудно переводимым на русский язык названием была «наречена» у нас без затей — «На игле». Меж тем таинственное оригинальное Trainspotting означает некую, якобы существовавшую когда-то в Британии, странную манию — наблюдать за проносящимися поездами. Но если данное культово-медитативное действо и имеет какое-то отношение к фильму, то разве что в его рекламном ролике, предлагающему как бы возможную развязку самой картины. В нем привязанный к рельсам Рентон ожидает приближения поезда, сулящего ему моментальное избавление от всех проблем, главной из которых является он сам.

Но, нащупав резонаторы некоторых «краеугольных противоречий современного мира», режиссер так и не смог обнаружить свет в туннеле, именуемом жизнью. Потому что в туннеле Уэлша его и не было никогда.

P.S. Ровно месяц назад этот культовый фильм был повторно выпущен в России на видео. Его релиз совпал с началом странной (сомнительной с юридической точки зрения), но весьма агрессивной кампании по изъятию из книжных магазинов книг Уэлша (и не только его одного) как «пропагандирующих (?) наркозависимость». Если активисты борьбы за чистоту нравов будут последовательны в своих шагах, то такая же участь неминуемо должна постичь и фильм Бойла. Из культового, таким образом, он может моментально превратиться в раритетный. Так что спешите видеть.