Властелин колец: Братство кольца / The Lord Of The Rings: The Fellowship Of The Ring

Сюжет первой части трилогии «Властелин колец» вполне укладывается в пару предложений. Судите сами: хоббит Фродо получает в наследство древнее кольцо, которое должно вернуть к жизни давным-давно поверженного властителя тьмы Саурона. Чтобы уничтожить опасный артефакт, Фродо в сопровождении небольшого отряда соратников отправляется в обитель зла, страну Мордор.

Вот, собственно, и все содержание фильма «Братство кольца» в кратком изложении. Тривиальный сюжет для второсортного романа, если бы за «Властелином колец» не стоял «Хоббит» и «Сильмариллион», за которыми, в свою очередь, не маячила фигура господина Толкиена. Не просто беллетриста с воображением, а крупного филолога, знатока древних языков и полузабытых преданий.

Мне абсолютно не хочется писать очередной (который уже по счету) хвалебный или разгромный отзыв о фильме, интереснее разобраться — что же это такое, «Братство кольца».

Ответ напрашивается сам собой — это особый мир, который живет по своим законам. По сути, Толкиен проверил практикой теорию волшебной сказки, которую исследовал всю жизнь. Научные изыскания автора создают контекст для адекватного понимания всей его работы, в которой трилогия «Властелин колец» — только одна из составляющих.

Сам автор неоднократно говорил, что экранизировать его эпическую сагу практически невозможно. Причин тому множество, начать хотя бы с того, что страна Валинор, частью которой является родина хоббитов — Средиземье, создавалась почти всю первую половину ХХ века.

На фоне двух мировых войн и нескончаемой череды «лейтенантской прозы» Толкиен избрал другой путь. Вместо ужасов «окопной правды» ланкаширский стрелок в отставке живописал мир собственных фантазий. Всю их прелесть Толкиен сформулировал в одном из научных трудов: «Счастливцем может считать себя тот, кому дано войти в мир волшебной сказки, но язык путешественника не в силах описать все богатство и необъяснимость этой страны».

Как и книжную трилогию, фильм необходимо рассматривать в контексте эпохи. Так, художественная концепция фильма родилась не на пустом месте, она была разработана известными иллюстраторами жанра фэнтази Аланом Ли и Джоном Хау. Объективности ради надо отметить, что их работы послужили только стержнем, на который нанизали огромное количество спецэффектов.

Крестовый поход против сил зла Фродо сотоварищи начинают совершенно спонтанно и даже не по своей воле — обстоятельства вынуждают его спасаться бегством от слуг Саурона, ищущих кольцо своего господина. Постепенно к хоббиту присоединяются все новые попутчики — представители расы людей Арагорн и Боромир, гном Гимли, эльф Леголас и чародей Гэндальф.

Как и в любом порядочном мифе, львиную долю повествования занимают различные перипетии: бегство от черных всадников зла Назгулов, путешествия в подземельях гномов, битвы с орками, троллями и прочей сказочной нежитью.

Принимая на себя обязательство нести магическое кольцо, Фродо буквально сгибается под тяжестью ответственности: в его руках оказывается судьба родного Шира и всех прогрессивных обитателей Средиземья. Благодушный Фродо становится орудием в борьбе добра и зла. Мораль истории в том, что даже низкорослый хоббит может спасти мир. Не так эффектно, как Брюс Уиллис, но тем не менее.

Ортодоксальные фанаты Толкиена укоряют экранизацию за расплывчатые границы пространства и времени в фильме. Но это как раз вполне приемлемо для изображения эпоса, в нем время достаточно условно, оно сгущается, уплотняется, становится ощутимо-зримым.

Обвинять Питера Джексона в неточностях, по меньшей мере, неспортивно. При постановке такого эпического полотна угодить всем категориям будущих зрителей просто невозможно. Гораздо важнее то, что режиссер довольно удачно выразил в своей интерпретации суть романа Толкиена. Хотя и пришлось некоторые сюжетные линии, например, Тома Бомбадила, беспощадно вымарать. В качестве компенсации — получите трогательную любовную историю Арагорна и Арвен.

Короче говоря, в фильме показаны только ключевые события книги, несмотря на то, что Толкиен в категорической форме настаивал на точном следовании тексту при будущих экранизациях. На мой взгляд, излишняя вольность в трактовке романа сценаристами вполне оправданна: фильм дает повод для размышления и, в конечном счете, приводит к мысли, что надо бы перечитать нетленное творение Толкиена. Что само по себе уже неплохо.