|  Забыли пароль?  |  Регистрация  |  Другой способ авторизации: 
Новости   Скоро в кино    Обзоры   
SQD  /  Кино  /   /  Утомленные солнцем-2: Цитадель, 2011  / 

Утомленные солнцем-2: Цитадель

Утомленные солнцем-2: Цитадель, 2011

Сансара красного комдива
otherwiser, 17.05.2011.
Автор поставил фильму 6.5. Рейтинг обзора: обзор как обзор   

Вообще, проект Утомленные солнцем-2, как и почти все сиквелы, что заранее как класс маркетологически рассчитаны на потребительскую лояльность, был обречен на зрительскую нелюбовь. Даже сама нумерологическая неестественность – «Предстояние» это первая подчасть второй части, а «Цитадель» – вторая подчасть второй части – как-то была уже не от мира сего. А по выходу «Предстояния» все, кто еще помнил, о чем был первый фильм, вообще оказались, мягко говоря, обескуражены. Первый оказался не причем. Кто-то дернулся было пойти посмотреть спецэффекты про войнушку – не нашел. Кто-то кинулся было прочувствовать Великую Победу Русского Народа, но фильм оказался про набор каких-то абсурдистских ситуации, что на Великую Войну никак не походило. Кто-то кинулся искать тайные месседжи – на безрыбье нашел лишь русофобию, антисталинизм и арийскую человечность в некоторых отдельно взятых случаях. Кому-то, правда, под хруст попкорна из ведерка с пришпандоренной георгиевской ленточкой, привиделись в «Предстоянии» похождения бравого комдива Котова – но как-то тоже не очень отчетливо. Возвели очи к небу, увидели там немецко-фашистскую задницу, испражняющуюся на красный крест. В общем, никто ничего не понял.

Третий фильм, о, извините, второй второй фильм уже никто не ждал, не испытывал никакой лояльности и никакой любви. И может быть, кстати, напрасно. Михалков, все-таки – не Федя Бондарчук, он, все-таки – режиссер. Хотя и не Спилберг и не Коппола – и он это прекрасно понимает. Михалков – режиссер русский, и если даже предположить, что его православность и аристократичность – суть показное в массе своей, то на мелкую толику все же за сердце оно зацеплено. А русский художник, он все-таки о душе думать будет.

И оно ведь в глаза бросается буквально со второго эпизода, а уж после кульминации «Цитадели» вообще сомнений не остается – это никак не лобовой фильм. Видим бой – безысходный, безвозвратный и безнадежный, главные герои беспомощно копошатся под взрывами. Монтажная склейка. Солнце, птички, чистая речка: «Ничего не помню, а что случилось?» Пока можно считать, что это случайная оплошность сценариста и технические проблемы монтажа. Далее идет сцена расстрела или, если хотите, дуэли. Двое мужчин, из которых один должен умереть. Монтажная склейка. Они же живые в тихом жужжании авто, герою возвращают генеральские погоны. Вторая случайная оплошность? Потом вдруг выключается война, включается подмосковная дача – какая дача, всех эвакуировали еще два года назад?! И понятно, что это не та дача, что это другая дача, не из этого мира, не из этой реальности – это декорации застывшего прошлого. Как была не из этой реальности речка, как не из этой реальности будет свадьба безногого солдата – на которой пьют, и веселятся, и никакой войны. Это другая реальность. Комдив Котов умер. Убит при взятии Цитадели. А наверное еще раньше. Об этом титр есть еще в первом фильме. В смысле в первом первом фильме. Для этого он и нужен был, фильм тот, как отправная точка. И Митя умер еще тогда, в ванне при свете шаровой молнии. И вот что их теперь ждет. Застрявших меж двух миров. Котов – вечный Агасфер, не могущий умереть. Вернее умирающий раз за разом: в лагере, под бомбежкой, в штрафбате, у Цитадели, от энкавэдешной пули, от плебейской финки, каждый раз бросаемый в новую плоть и новую явь.

Кроме шуток, это только в советской школе говорили, что, дескать, в своей великой поэме Гоголь обличал мещанство и царский режим. По замыслу автора «Мертвых душ», Чичиков – ославивший себя явно меньшим, чем красные командиры, проступком – был вынужден за него мотаться по загробному миру, скупая мертвое у мертвецов. И в «Цитадели» Котов искупает свое по полной. Это повествование того же рода. И это не ляпы монтажа и не импотентность сценаристов. Котов совершенно точно ни-живой-ни-мертвый, – для дураков это наглядно показано, достаточно одного взгляда на его мертвую железную руку. Он обречен на вечные мытарства, застывший на грани миров, вне времени, имея при себе лишь свое прошлое, которое теперь – во вневременье – может только механически повторяться на все лады. И понятно, что не какой-то-там бухой генерал посылает мальчишек «взять Цитадель лобовым ударом» – это сам командующий дивизии Котов вновь и вновь творит собственную мерзость, посылая людей на бессмысленную смерть своим штабным гонором. Только теперь, в безвременье, сам же он становится одним из тех смертников – причем, по какому кругу, зрителю не известно – явно не по первому. И в конце фильма снова будет то же самое, и тут снова будет сам он отдавать тот же приказ, и снова сам туда идти… Это – не фронт ВОВ, это – вселенная души массового убийцы. И в ней даже Сам Верховный носит китель генералиссимуса, а говорит при этом простые вещи: «Ты, Котов, рубил шашкой священников и умерщвлял деревнями тамбовских крестьян, и застрял в этой сансаре навечно. А я даже когда-то считал тебя своим другом. А чай – напиток вкусный, пей». И в этой вселенной не спрятаться ни в семейное гнездышко – там любимая будет иметь детей от обрюзгших тюфяков и тайком убегать с ними, ни в объятьях дочери, которой, как ни грезь всю эту вечность, можно лишь скомандовать: «Кругом. Шагом марш. Двадцать шагов прочь от меня». Михалков неглупый человек. Снять очередной фильм, о том, что, дескать, «война – это ад» – делали, снимали, хорошо-плохо, по-разному: взрывы, пули, огнеметы – это не ад, ад – это когда от себя не уйти. Он это знает. Когда остаешься один на один с тем, что совершил, и другого у тебя нет. Потому не бравый супермен Котов идет аки посуху с черенком против немецких гаубиц, отнюдь, это – проклятый Агасфер идет, чтобы снова выслушать тиканье мины и очередной раз быть разорванным на куски, претерпевая смерть за кого-то, кого и в лицо при жизни не разглядел с высоты своего красного коня, зарубая или расстреливая. И снова собственной смерти не найти.

Это не кино про войну. Уж тем более не про войну Великого Народа. Это кино про смерть, личную – экзистенциальное кино, если хотите. Без супергероев и хэппи-эндов, хотя очертания их то и дело начинают проступать, но этот морок становится тут же развеян. Есть небольшая надежда: молитвами дочери, милостью ли Всевышнего – паучок приполз, мышка хвостиком махнула – личный граммофон, вечно играющий кармического Вагнера, для красного комдива остановится, контуженный бес-регулировщик поменяет направление жезла. На следующий круг, с другим Вергилием – самоубийца Митя останется в своем. И еще одна вечность.

Идея эта читается легко. Если «Предстояние» – это реальность, похожая на загробный мир, то «Цитадель» – это загробный мир, похожий на реальность. С неизбывным проклятьем невозможности умереть, тут же рождаться под бомбами на новое проклятье.

И «Цитадель», действительно, нужно будет глянуть лет через десяток. Есть ощущение, что Михалков – уж никто не знает, сознательно, или какой-то паучок спустился – зацепил-таки что-то настоящее, притчевое, мифогенное, архаичное. Насколько прочно этот зверь запутался в его ленте, покажет лишь время, может через годик-другой силок этот окажется уже пуст. До Данте и Гоголя дотянуть сложно, но сама эта попытка создания художественной истории в таком разрезе достойна уважения. Проблема все же в том, что зритель Михалкову не верит: не снимай тот лубка про цирюльников и прочую пургу про территорию любви, и даже останься он верен своим старым камерным фильмам, может и тогда ожидания не были бы другими. Все ждали от Михалкова чего угодно – экшена, имперского манифеста, дефиле национальной идеи, парада кинозвезд – в общем, то ли борща, то ли мировой революции, но никак не экзистенциально-дантовского эпоса, в котором, кстати, как и в безвременье Котова, одновременно нашлось место и шедеврально-узнаваемым михалковским ходам эпохи «Неоконченной пьесы» и «Чужого среди своих» и позднее отточенному мастерству малого эпизода, впрочем не без лубочной водки-гармошки-присядки. Нет, требуют историчности, патетичности, идеологичности. И в этом смысле фильм критики не выдерживает – ни ветеранам, ни школьникам, ни военным историкам, ни патриотам, ни домохозяйкам, ни «оскаровской» комиссии категорически его показать нельзя. (Как и Гоголя, кстати, тоже читать им не рекомендуется.) А так, очень хорошо сделанное авторское кино. Вернемся к нему лет через десять. Там, к слову говоря, и режиссерская версия подоспеет.


Оцените обзор, пожалуйста: полный бред или годный, хороший обзор?

Почитайте комментарии к обзору или даже напишите свой комментарий.

Обзоры пользователей

Пользовательских обзоров нет.

Комментариев пока нет. Оставьте свой первым!

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.