|  Забыли пароль?  |  Регистрация  |  Другой способ авторизации: 
Новости   Скоро в кино    Обзоры   
SQD  /  Кино  /  Драма  /  Пена дней (L'écume des jours), 2013  / 

Пена дней
L'écume des jours

Пена дней (L'écume des jours), 2013

Эллингтон и все-все-все
otherwiser, 31.01.2014.
Автор поставил фильму 7.5. Рейтинг обзора: обзор как обзор   

Уж не знаю, поможет это вам или нет, но сразу хочу сделать предупреждение. Если вы в поисках чего-нибудь такого мимишечно-романтического наткнулись в каталоге фильмов на картинку с подписью «Пена дней», рядом узрели томно красующееся англоязычно-прокатное «Mood Indigo», и вдруг вам даже начало казаться, что звезды наконец сошлись на небесах, даровав вашим поискам достойный венец – в главной роли Одри Тоту (ах! это же Амели, такая забавненькая и романтичненькая!), в режиссерском кресле Мишель Гондри (ах! это же «Сияние чистого разума», у него же такое всё романтичненькое и забавненькое!), и вот уже ваши глаза усладились пестрым трейлером киноленты (ах! там же свадьбы, поцелуи, красавцы-французы, всё так миленько и трогательненько!) – бросьте эту затею, листайте каталог дальше. Как можно дальше. Не смотрите. И вечер себе испортите, и впечатление от истинного шедевра упустите.
 
Хотя правда ваша: есть там и Одри Тоту и Ромен Дюрис, и всё у них там исключительно про Любовь. Но пусть это не вводит вас в искус. Однажды кто-то вполне верно заметил, что этот фильм подобен старому клоуну: на нем яркий грим, забавный парик, красный нос, за пазухой копошатся голуби, а он рассказывает о невыплаченных долгах, болезни жены, скорой бесславной пенсии. И от такого диссонанса формы и содержания некоторых зрителей рвёт навылет: либо грим смывай, либо весели уже, про смешное давай говори, раз нос надел!
 
«Как вообще так можно?!! – возмущаются после сеанса напомаженные нимфетки, меланхолично сплевывая на тротуар. – Что вообще курил режиссер?!!» Мишель Гондри, к слову говоря, «курил» примерно то же самое, что обычно: смелость фантазии и мастерство его с годами не улетучивается, напротив, приобретают смачный легкоузнаваемый аромат, но пресловутый «разрыв шаблона» у мимимишных изыскательниц возникает тут вовсе не из-за его режиссерского экспериментаторства.
 
«Пена дней» – экранизация экстравагантного романа француза Бориса Виана. И дело не столько в том, что книжка эта, как известно, начинающаяся за здравие, а заканчивающаяся за упокой, стилистически, так скажем, слывет неоднозначной – модный по тем временам (а дело было в сороковые послевоенные годы) эпатажно-сюрреалистический стиль повествования нынешнего читателя, что за прошедшие полвека привык и не к таким высокохудожественным бесчинствам, уже не шокирует, а совсем напротив, своими сермяжно-простецкими приемчиками лихой годины посконного авангардизма слегка вводит в эстетическое уныние. К слову говоря, этот неоднозначный аспект Мишелем Гондри, крайне ответственно взявшимся за дело экранизации, гениально переведен в плоскость антуража, использован как элемент ретроатмосферы, художественной игры и потому совсем не вызывает дискомфорта. Дело скорее в том, что если «вынести за скобки» собственно всю эту авангардическую шелуху сдвинутой реальности и прочее абсурдистское фиглярство и внезапно задаться вопросом «а зачем же автор и его герои пытаются видеть мир именно таким идиотски искаженным?» – приоткрывается, в общем, совсем иное измерение душевного диссонанса. То, что с экрана так режет широкораскрытые глаза глубокоромантических особ, на самом деле вовсе не на экране. История этого недуга вневременна, он не в воздухе эпохи и не в куреве режиссера, а в недрах самого смотрящего.
 
Так уж случилось, что каждому из нас довелось быть ребенком. Когда мы были малы, мир, что окружал нас повсюду, был огромен и странен. В нем то и дело происходило нечто неведомое, открывалось нечто невиданное, происходило нечто незнакомое. И это пугало. А нам, конечно, хотелось, чтоб всё было знакомым и простым, ведь к чему нам поводы для беспокойства? И тогда мы – каждый для себя и дружно как один – изобрели спасительный выход: мы решили объяснить всё непонятное понятным, перенести свойства известного на неизвестное, наделить невиданное чертами прежде встреченного (да-да, все эти «облака мягкие, как вата», «машинка уезжает в гараж спать», «плюшевый мишка будет расти и станет во-о-от таким»). И не важно, что спустя какое-то время наши выдумки оказывались чем-то совсем несовместимым с действительностью. Так было спокойнее. Так было понятнее. Так было лучше.
 
Шли годы, мы росли. Мир становился всё больше и всё страннее. Мы превращались в подростков, но мир нас все равно пугал. Да, несомненно, души юнцов, чьи тела изнутри сотрясают гормональные взрывы, еще более впечатлительны и ранимы. Мы казались себе взрослее, но все равно продолжали прятаться за нашими придумками. Мы называли это игрой, приколом, дурачеством, «нашими фишками», «своим стилем», но с помощью этого по-прежнему можно было спасаться. Так становилось спокойнее, понятнее, лучше. Теперь мы могли придумывать правду о мире, кучкуясь группками. Мы отличали своих от чужих по тому, насколько они в наши приколы врубаются. Мы отвергали чужое, и нам казалось, что с миром мы наконец на «ты».
 
А после нам предстояло удариться о действительность. А затем начиналась другая жизнь. Вернее, прежняя – единственно на наш подростковый взгляд возможная – заканчивалась.
 
Борис Виан писал «Пену дней» в свои двадцать пять, его героям по книге чуть больше двадцати. Они так же, как сам Виан, фанатеют по джазу, влюбляются и увлекаются сиюминутностями, живут теми играми, которыми, скорее всего, жило разбитное виановское окружение двадцатилетних. Прикол о том, что, мол, если в водопроводной трубе есть вода, значит, там вполне могут плавать рыбы, а рыба-угорь так точно подходит по диаметру трубы, ее и поймать можно, открыв пошире кран – вполне себе шутка, могущая звучать на необогемной парижской кухне. И наверняка острые умы задористых балагуров вслед ей взрывались идеями выманивания угрей из кранов: «Они на ананас идут! На запах! На зубную пасту можно!...» Кто был молод – тому этот коленкор знаком. И в некотором смысле «Пена дней» могла бы так и остаться книжкой, что, подобно шинкарёвским «Митькам» или «Разговорам» Липавского, стала антологией выдумок одной доброй компании. Мишель же Гондри, кстати, совершенно аутентично подключается к этой кухонной феерии, россыпью собственных острот на экране парируя выдумки Виана.
 
Однако, речь не о шутейском. Героям по ходу книги становится всё хуже и хуже, жизнь преподносит им то, что для подросткового мышления чуждо и далеко – неизлечимую болезнь, непоправимые ошибки, безысходность. И вот тут-то старая детская программа спасения через сдвиг смысла от одного к другому начинает давать очевидные сбои. Медицинский диагноз записывается витиеватыми латинизмами, подобными тем латинским надписям, которые школьники видят на табличках в ботаническом саду, оттого первое в ошарашенной голове, что хочется думать о нагрянувшей болезни: мол, она – просто какой-то род растения, просто какая-то водяная лилия с заумным ботаническим названием, что начала расти в организме возлюбленной. Но как бы изысканно метонимичен не был этот прикол, почему-то от трагизма реального факта он не спасает. Скорее наоборот, по-детски осязаемо понимаешь, что «она там будет расти-расти и станет во-о-от такой». И автор вместе с героями «Пены дней» до последних страниц книги так и живет в своем метонимическом мире, лишь смысл фантазий с каждым пассажем всё мрачней, циничней и гаже – мир вокруг темнеет и схлапывается. Но прятки тщетны: от смертельных болезней умирают, почитание кумиров оборачивается пустотой, деньги, которые якобы могут появляться неизвестно откуда, оказывается, надо зарабатывать, причем печально известно где и как. И этот крах, видимо, для самого Бориса Виана так же автобиографичен. Он в свои нонкоформистские двадцать пять так и не может смириться с тем, что приколы юности по передергиванию мира – спасение весьма сомнительное.
 
Мишель Гондри, воплощающий это на экране, делает (непонятно, сознательно или нет) ход, от которого всё вышесказанное возводится в превосходную степень. В его ленте персонажи далеко не так юны, как в первоисточнике, лет им, мягко говоря, гораздо больше двадцати, и потому попросту списать абсурдность их мировосприятия на флер свежепройденного пубертата (что прежде еще мог делать читатель) при просмотре фильма уже явно бесперспективно. Художественный стиль режиссера как будто нарочно подчеркивает эту возрастную нелепицу: излюбленный постмодернистский наив Гондри, предпочитающего всем компьютерным ЗD-заморочкам теплую ручную покадровую анимацию, напрямую окунает зрителя, если не в эстетику детских утренников, где всё «как будто», то в младенчество самого кинематографа – адресуя к неказисто-трогательным шедеврам отца и первопроходца киношных спецэффектов Жоржа Мельеса. И эта вопиющая анахроничность, когда на экране взрослые дяди и тёти живут в каком-то ясельном мирке — они как дети счастливы, но и как младенцы пред ним беспомощны — почти невыносима.
 
Невыносима, ибо каждый из нас сам живет где-то недалеко от них, ведь если вдуматься, по сути нет никакой разницы, слушаешь ли ты часами великого Эллингтона, клеишь муляжи космических ракет в кружке при Доме пионеров, обставляешь квартиру в стиле хай-тек, пытаешься походить на романтически-мимимишечных киногероинь Одри Тоту, бьешься с паскудой-конкурентом за лидерство на региональном рынке, берешь кредит на покупку нового айфона, носишься по полигону с деревянным мечом в варяжском шлеме, – не важно в какой эпохе, географической точке и социальной страте тебе выпало проводить поток своих дней, если глянуть на эту жизнь по-честному, то инфантильных представлений и подросткового радикализма в ней окажется намного больше, чем объективного взрослого здравого смысла. Но каждому так спокойнее. Так лучше.
 
Только вот не показывайте нам нас со стороны. А то, того гляди, придется задаться вопросом: «Что же такое вообще курил режиссер моей жизни?»


Оцените обзор, пожалуйста: полный бред или годный, хороший обзор?

Почитайте комментарии к обзору или даже напишите свой комментарий.

Обзоры пользователей

Пользовательских обзоров нет.

Комментариев пока нет. Оставьте свой первым!

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.