Австралия / Australia

Есть у меня приятель. Еще в лихие девяностые он уехал в Австралию — крепить тамошнее хозяйство, помогая «оззи» в нелегком деле финансового учета. Устроился замечательно: дом, семья, должность в налоговом управлении. Так бы и жить не тужить, проводить отпуск на Большом коралловом рифе, наслаждаться размеренностью и спокойствием австралийской жизни. Но нет, при первой возможности он летит в Новосибирск, а потом объясняет: «В Австралии ничего не происходит. Скучно там русскому человеку. Сытно, но скучно».

Даже как-то обидно, особенно австралийцам. Ведь были ратные победы, более миллиона «оззи» приняло участие в двух мировых войнах. Сражались и в Европе, и в Северной Африке, а в 1942 году возникла реальная угроза вторжения японцев — но тогда помогли американцы, остановили самураев в районе Новой Гвинеи. Словом, есть о чем снимать, есть чем гордиться.

Вот только как? Любовь к родине — чувство интимное, тут нужны негромкие, искренние слова, а не оркестровая медь и пафос. Лурманн решил схитрить и адресовал свой патриотический фильм женской аудитории. Его «Австралия» — штампованная киноразновидность дамского романа, афродизиак для стареющих мадамш, а только потом — сага, эпик и реконструкция исторических событий.

Еще до премьеры Баз потчевал прессу обещаниями снять что-то грандиозное, невероятное. И ему, конечно, верили. Кто как не Лурманн умеет творить чудеса? Ведь это он раскрутил парижское небо, подобно ярмарочной карусели, бросил на него горсть звезд-бриллиантов, взглянул на мир через рюмку с абсентом. Феерия, феерия! Это — про Лурмана и его фильмы.

Тяга к красивым жестам и погубила «Австралию». Вместо серьезного, трагического кино режиссер снял мелодраматическую агитку с элементами производственной, в духе соцреализма, драмы a-la «Ты удоями не хвастайся!». Даже не верится, что Баз, как сценарист, мог написать подобные диалоги: «Я не получу еще один перегон в такое позднее время. Эта война определит — кто именно будет поставлять говядину армии».

На протяжении полутора (!) часов герои будут перегонять скот, обмениваясь дежурными, многословными и плоскими репликами. Может быть австралийцам такая мясо-молочная трагедия и интересна, жителям Большого света — навряд ли. Как отреагировали бы аборигены, покажи им нашу «Поднятую целину»?

Во всей этой лямурной истории можно выделить три главных темы. Прямо как на экзамене в школе. Дети, записываем: «Борьба коренных австралийцев за свои права», «Героическая роль австралийского народа во Второй мировой войне», «Любовь Сары и Дровера, как выражение народной идеи». Записали?

Получился «утконос» — странный гибрид из жанров. Фильм начинается, как типичный каламбур в духе Лурманна («И тут с потолка упал испанец»), потом нас пичкают австралийскими кинозарисовками, тревожат плоть гиперэротическими сценами с Джекманом и Кидман, чтобы в финале утопить все действо в розовой мелодраматической патоке с пузыриками. С пошлейшими поцелуями под дождем и объятьями на фоне янтарного заката.

Удручает и актерская игра. Николь — чудовищно плюсует и переигрывает, Хью «Весь в белом» — привычно соблазняет бальзаковских дамочек. Единственный, кто заслуживает внимания — мальчик, сыгравший туземца Нуллу. Весь фильм держится на его искреннем детском обаянии и на красоте австралийских пейзажей.

Все остальное — неправда. Отношения, логика поступков. Кажется, что многие сцены снимали в студии, настолько ненатурально и нарочито все выглядит. И смотреть такое кино, тем более от Лурманна, совсем не хочется. Разорви меня сто крокодилов.