Обитаемый остров: Схватка

Начитанные советские спекулянты просили за Стругацких рублей пятнадцать. Это — за всякое старье, вроде «Страны багровых туч» и «Стажеров», новые сочинения стоили несусветных денег. Тот же «Жук в муравейнике» тянул на тридцатку, и это при инженерской зарплате в сто двадцать деревянных. Чтобы получить желанную историю о Льве Абалкине и космических эмбрионах, мне пришлось копить целый год, учиться как Володя Ульянов, а потом еще выпрашивать у папиков недостающую трешку. Зато и счастье было абсолютным, всеобъемлющим, но, к сожалению, недолгим.

Хотелось большего. Мечталось, наконец узнать — кто есть такой этот Толкин с какими-то кольцами, и что написано у Кларка в новой 2010-й одиссее. Мольбы таких же как и я фантазеров услышало сердобольное руководство местной библиотеки и, некоторое время подумав, учредило Клуб юных любителей фантастики. Народ в нем собирался соответствующий. По большей части — дистрофики в очках, «пододеяльные» книжники, утратившие от ночных чтений свое детское зрение. Мы — клубились! Бродили по трамвайным рельсам, рассуждая о КОМКОНе и пришельцах. Кое-кто менялся бромпортретами Алисы Селезневой, но большая часть клуба с возбужденными нотками в голосе обсуждала грядущий «полет».

Выглядел «полет» так. За парту усаживались трое самых авторитетных «фантастов», вооруженных фильмоскопом. В оный заправлялась засвеченная фотопленка, на которой были выцарапаны загадочные письмена, звездолеты и планеты. Считалось, что мы смотрим на капитанский монитор, на который выводится вся информация. Кто-то бубнил загробным голосом, изображая компьютер, остальные — пытались разобраться с текущей ситуацией и установить контакт с очередной Нийей с Дессы. Мы настолько свято верили в происходящее, что не замечали заботливых библиотекарш, следящих — все ли нормально с «космолетчиками» и библиотечным фондом.

О чем это я? Да все о том же — правде, вере и фантазии. Человек может понапридумывать что угодно. И тут уже не нужны никакие декорации и зеленые компьютерные задники с четырехмерными лазерными кинокамерами за полмиллиона баксов. Ричард Викторов (автор фильма «Через тернии к звездам») обошелся набором светофильтров и бассейном, в котором тренируют космонавтов. Этого вполне хватило, чтобы снять удивительное, поэтичное, зрелищное фантастическое кино лучше всех Лукасов вместе взятых.

Бондарчук не смог освоить многомиллионный бюджет в зеленой валюте. И если в первой части его «Обитаемого острова» присутствует какая-то внутренняя жизнь, душевные страдания и поиск правды, то во второй — все сводится к форсированным эмоциям и бесконечному крику. Не знаешь как сыграть эпизод? Кричи! Не можешь придумать фильму достойную концовку? Ори изо всех сил! По-моему Каганов писал, что современные кинорежиссеры не могут обойтись без мелодраматических пассажей и воплей в кадре. Все так и есть. Мак Сим только тем и занимается, что дерет глотку, демонстрируя свои идеальные гланды.

Каммерер отправился на территории мутантов. Там он надеется найти оружие, способное уничтожить Неизвестных отцов с их башнями. Вместо этого Мак вместе с Гаем обнаруживают плавучий «майданек», ужасающую Белую Субмарину, и окончательно разочаровываются в людях. Остается единственное — вернуться назад под действие облучателей, а там — будь что будет. Тут начинается война с Хонти, и наших беглецов отправляют на передовую. Рада, тем временем, попадает к Умнику, который пытается ее завербовать. Девушка отказывается, за что и приговаривается к пожизненной каторге в «цыке с гвоздями». В итоге Мак не только спасает угнетенное человечество, но борется за жизнь своей любимой, порхая на резиновых веревках и сражаясь с самим демоническим Странником.

«Пятый элемент», «Кин-Дза-Дза», «Эквилибриум», клипы Мэнсона и «Пила», «Через тернии к звездам» и еще тысяча фильмов, роликов и компьютерных игр — Бондарчук использует знакомые многим образы, но в ином тоталитарно-макабрическом контесте. Пишет этюды в мертвенно-лиловых тонах. Федор когда-то закончил художественную школу, и это очень чувствуется — режиссер обладает особой интуицией, рисуя совершенно сюрреалистические кадры. Вот — солдатское кладбище в белой чаше Сарракша, вот — безротый мальчик на фиолетовых качелях. Особенно удались интерьеры Белой Субмарины. Думаю, что даже Стругацким они бы понравились.

Но все старания в итоге идут насмарку. Бондарчук капитулирует перед литературным материалом. Он не мыслитель, а визуалист. Поднять танковую армию в атаку? Проколоть ротмистра Чачу радиоактивным штандартом? Всегда пожалуйста. Но как же тяжело даются сцены, где нет экшена, где нужно, наконец, осмыслить — о чем писали Стругацкие. В финале фильма наступает полный эпический обосрамс. В книжном оригинале концовка остается открытой, как это часто бывает у Братьев. Федя решил заменить ее на лихой и беспощадный махач в стиле «летающего цирка имени Мао Дзе Дуна». И это — ужасно. Вся конструкция немедленно рушится, подобно Главному Ретранслятору, а боевых «одурялок» у Федора уже не осталось. Иллюзия исчезает, и Сарракш превращается в Крым. С грязным галечным пляжем и недоеденной шаурмой в газетке. С возвращением в двадцать первый век… Садитесь жрать, пожалуйста.