Дориан Грей / Dorian Gray

«Этические пристрастия художника порождают непростительную манерность стиля». Наверное, эту заповедь из авторского предисловия к роману «Портрет Дориана Грея» можно назвать ключевой и для толкования книги, и для понимания мироощущения самого Оскара Уайльда. Впрочем, создатели фильма «Дориан Грей», кажется, решили не утруждать себя чтением первоисточника — и ограничились кратким содержанием. Которое умудрились изрядно переврать. В фильме Оливера Паркера этики (в самом отвратительном смысле этого слова) — непростительно много. А манерности, граничащей с безвкусицей, пошлостью и вульгарной антистилистикой, — еще больше.

Насторожиться заставляют первые же кадры: Лондон, похожий скорее на американскую провинцию времен Депрессии (парадокс тем более дурной, что снимали фильм все-таки в Лондоне), инфантильный Бен Барнс и лорд Генри, у Паркера почему-то предстающий ворчливым джентльменом с бородой. По актерской игре хочется пройтись тяжеловесным катком — но начинать нужно с подбора «исполнителей». В роли хрупкой и нежной Сибиллы тут почему-то «блистает» далеко не хрупкая и оснащенная силиконовыми губами Рейчел Херд-Вуд. На лице Барнса за два с небольшим часа мучений в кинотеатре не дрогнул ни один мускул. Рискну предположить, что в этом смысле Бен вообще отличается редким постоянством: точно такую же физиономию он старательно сохранял в «Хрониках Нарнии», из которых его непостижимым образом занесло в экранизацию Уайльда.

Но львиная доля праведного гнева обрушивается на Колина Ферта. С тем, что он изображает вечного мистера Дарси, смирились, наверное, все. Однако же, решительно непонятно, какое отношение мистер Дарси с его чопорной серьезностью и морализмом имеет к лорду Генри — цинику и гедонисту. Ближе к развязке на сцене появляется Ребекка Холл, привычно играющая нечто вудиалленовское, — а именно дочь многострадального Генри, которая оказывается еще и феминисткой. А это уже, что называется, за гранью добра и зла.

Обедни не портит, пожалуй, только Бен Чаплин в роли Бэзила Холуорда — да и тот показан не талантливым художником, а унылым стареющим педерастом. В романе Уайльда было немало завуалированной гомоэротики, но нагло подменять духовную связь между художником и его музой их совместными утехами — это худшее, на что способна больная человеческая фантазия. Кстати, совращение Дориана с самого начала выглядит, как балаган. Вместо иллюстрации психологических метаморфоз и прикосновения к порочной Красоте Искусства, Паркер идет напролом, вырисовывая вульгарные и похабные сцены в карикатурных вертепах, глушение неразбавленного джина стаканами и банальное подсовывание неоперившемуся Дориану сигарет. За всем этим навязчиво маячит призрак минздрава, вопиющий: «Не пей! Не кури! Не склоняйся к случайным связям!» Скучно. Слово «Искусство» не упоминается ни разу, а изящная декадентская притча превращается в тошнотворную мелодраму про «нравственность»: у Паркера Дориан Грей успевает еще и раскаяться, и даже зачем-то искренне влюбиться. Все это столь же пошло и плоско, как повторяющиеся каждые десять минут сцены садо-мазо-гейского разврата, вызывающие лишь гомерический хохот.

Литературный Дориан Грей влюблен в себя, болезненно эстетичен и полон демонического интереса к разложению собственной души. Дориан Грей на экране бродит по притонам и снимает шлюх обоих полов; пороки затянутой в корсет викторианской Англии воплощают пляшущие в аляповатых декорациях полуголые негры, а сам мистический портрет натужно хрипит, шевелится и плодит крыс, червей и прочую нечисть. Сценарий обходится без большей части книжных диалогов и монологов, от гениальных афоризмов Уайльда осталась, пожалуй, лишь фраза про то, что «избавиться от соблазна можно, только поддавшись ему» — хотя и она сводится опять-таки к комичным и омерзительно частым оргиям на великосветских обедах. Картина по книге, состоящей почти полностью из рассуждений о Красоте, на поверку оказывается рваным, плохо снятым и плохо смонтированным «триллером» с никчемными и неуместными спецэффектами. В конце лорд Генри и вовсе сжигает дом Дориана Грея — в лучших традициях «остросюжетных» фильмов. Лучше бы он сжег здание Британского совета по делам искусств, который проспонсировал это непотребство.