Остров проклятых / Shutter Island

Бывают такие механизмы — тяжеловесные, могучие, работающие на износ, пуленепробиваемые, но с одним-единственным слабым местом. Казалось бы — что такого: выверни шуруп или дерни за скобку — никто этого не заметит, а махина будет продолжать старательно гудеть, потреблять топливо с раблезианским аппетитом и делать то, что делать ей должно. Но случается и так, что один крошечный винтик — или его отсутствие — сносит машину с катушек. Человеческая психика — как раз такая машина. Казалось бы — мозг под крепким щитом черепной коробки отвечает за мысли, цели, убеждения и чувства; и ничего ему не помешает, не собьет с толку, не заставит увидеть в пустом дверном проеме призрак погибшей жены в пугающе ярком цветочном платье. Мартин Скорсезе — последний, пожалуй, голливудский герой старой школы — за два с половиной часа своего нового фильма «Остров Проклятых» выстраивает на экране (а скорее в мозгу нервно дрожащего зрителя) такую головоломку, что сил отрицать относительность хоть чего-либо в этом мире не остается. Относительна реальность. Относительна память. И даже моя и твоя личность — относительны.

За сюжет «Острова» — больной, закрученный и ставящий всё с ног на голову не раз и не два — в ответе оказался автор одноименного романа, мастер прозы в стиле нуар и гений интриги Дэннис Лихейн. Скорсезе, в свою очередь, разглядел за книжными хитросплетениями безграничный зрелищный потенциал: персонажи изрядно заматеревшего ДиКаприо (все эти годы Лео по капле выдавливал из себя роль героя «Титаника» — и, кажется, преуспел в этом) и Марка Руффало оказываются в мрачных декорациях 50-х годов, которые режиссер щедро расписал всеми возможными образами и как никогда уместными клише. Шизофрения, лоботомия, видения Дахау и «убийцы в белых халатах», потрескивающие в темных коридорах психиатрической лечебницы лампы накаливания — и это не предел. На одной сцене с ДиКаприо и Руффало играют непроницаемый, почти восковой Бен Кингсли и Макс фон Сюдов, со времен своих ролей у Бергмана не растерявший умения морозить кровь в жилах ледяной улыбкой. Экспрессионистские пейзажи мрачного острова сменяются сюрреализмом интерьеров, грань между воображением и действительностью стирается — и как раз в такие минуты на первый план вновь выходит история Лихейна с очередным безумным поворотом.

В определенный момент и вовсе думается, что Скорсезе идет по следам Тарковского: фантомы прошлых преступлений и травм вьются перед героями в разноцветном вихре не реже, чем в «Солярисе» — но мрачная, без пяти минут готическая атмосфера, с маниакальным усердием нагнетаемая режиссером, очень быстро берет свое. Он снимает на редкость тяжеловесно — «Остров Проклятых» давит каменной плитой, расщепляет мир своего героя на недружелюбные галлюцинации, истинные и ложные воспоминания. Но при всём этом Мартину не занимать изящества — и в безупречной стилизации под жуткое и безысходное ретро, и в мастерской, изощренной игре с аудиторией, и в писаных густыми красками портретах под нуарными фетровыми шляпами.

Скорсезе хватается за изрядно исхудавший и потерявший всякий шарм «психологический» жанр и берет глубину не меньшую, чем в эпоху его расцвета. Клаустрофобных фильмов с невротическими героями за последние годы было снято предостаточно — но достойными просмотра среди них оказались единицы. Мартин же доказывает, что триллер все еще может быть высокохудожественным Кино с большой буквы, а не страшной сказкой на ночь для подростков. Впрочем, от человека, в послужном списке которого числится «Мыс страха», ожидать чего-то другого было бы просто преступлением.

И правда ведь кажется, что, создавая комбинацию, Скорсезе обошелся без единой неловкости. Налегая на нервную систему отдельно взятого человека, режиссер уводит свою мозаику далеко за пределы сюжета и экранной реальности, погружаясь в подсознание и вычерпывая из него темную субстанцию нашего альтер-эго. Но за этим напряженным и бескомпромиссным парадом уродов и людей все же припрятана ловушка для зрителя — и для самого режиссера. Ломая машину человеческой психики, Скорсезе не заметил, что в его собственную машину-головоломку закрался изъян. Выпадающей деталью оказываются те же призраки преступлений нацизма, которые в какой-то миг переносят всю эту интригу и саспенс в слишком уж значительное и серьезное закадровое, историческое пространство — а в итоге «Остров» оказывается чуть более перегружен аллюзиями, чем нужно. Хотя закрыть на это глаза — совсем несложно.