Молчание ягнят / The Silence Of The Lambs

Выпускница школы ФБР Кларисса Старлинг принимает участие в расследовании серии зверских убийств молоденьких женщин. Судя по почерку, они совершались одним человеком, всякий раз срезавшим со спин своих жертв лоскуты кожи в форме ромба. Кроме того, у каждой из них маньяк оставлял во рту личинку бабочки под названием «мертвая голова». Клариссе поручается добыть хоть какую-нибудь информацию о возможном убийце у доктора Лектера, который за свои каннибальские выходки вот уже 8 лет содержится в тюрьме для особо опасных преступников.

В самом начале, когда мы видим Клариссу, совершающую пробежку по лесу, она минует странные таблички с надписями — «страдание», «боль», «оно»… Таким образом авторы пытаются погрузить зрителя в систему психоанализа, который ненавязчиво выводит ленту за пределы жанровых ограничений и с первых же кадров создает повод для тревожных предчувствий. С этой самой минуты «бессознательное» растворится в ткани фильма, начиная с его образного решения, позаимствованного художником-постановщиком Кристи Зиа у картин знаменитого Фрэнсиса Бэкона, и заканчивая расшифровкой названия. Загадочное «молчание ягнят» произрастает из детского страха Клариссы, спровоцированного смертью отца, сопровождающего ее долгие годы и ставшего для нее чем-то вроде комплекса Электры. Проводником в мир ее подсознания как раз и становится бывший психоаналитик Ганнибал Лектер.

Поместив Лектера в ирреальную (и потому сразу же вызывающую эмоциональное напряжение) среду, а именно – в плексигласовый каземат, расположенный в тюремном подвале, авторы совершают буквальное погружение в область бессознательного. С этой поры мотив сближения Клариссы и доктора Лектера становится не просто важным, но центральным в истории. Он затмевает собой даже главную действенную задачу – охоту на серийного убийцу по кличке Буффало Билл. Такая психологическая трансформация вкупе с богатством отсылок как к кино-, так и к литературной классике — от «Рио Браво» Хоукса и «Тесс» Поланского до «Пигмалиона» Шоу и «Коллекционера» Фаулза, выгодно выделяет фильм в контексте жанрового кино.

Если история с серийным убийцей призвана двигать вперед сюжет и занимать умы обывателей, то отношения Клариссы с Каннибалом Лектером – это уже интеллектуальная игра для продвинутых, поскольку предполагает путешествие вглубь (под)сознания героини, что представляется занятием куда более интересным и пугающим. Это ни что иное, как попытка объяснить на языке доктора Фрейда, почему бабочка стремится к огню, Красавицу тянет к Чудовищу, а Красную Шапочку — к Серому Волку… Гипнотические глаза Ганнибала колдовски воздействуют не только на зрителя, но и на Клариссу, с которой по этой самой причине невольно начинаешь себя идентифицировать.

Настороженно-испуганный взгляд Клариссы Старлинг на долгие годы стал визитной карточкой Джоди Фостер. Правда, в дальнейшем эксплуатировать свой клаустрофобический страх ей пришлось в куда менее стоящих фильмах («Комната страха», «Иллюзия полета»). Хотя она бесконечно права, что отказалась от участия в продолжение этого проекта. На пару с Энтони Хопкинсом они разыграли в «Молчании ягнят» столь декаданскую историю любви (рискну утверждать, что секундное касание мизинцем Лектера руки Клариссы – одна из самых эротичных сцен в кино), что любое продолжение сулило либо гибельную патологию, либо фальшь, основанную на сценарном произволе, что, собственно, и произошло в стремительно девальвировавших сиквеле & приквеле.

По итогам года «Молчание ягнят» оказалось в пятерке главных номинантов («Багси», «Дж. Ф. К.», «Принц приливов", „Красавица и чудовище“), которым предстояло разыграть оскаровский пасьянс. Надо отметить, что постановщик Джонатан Демми не имел до этого на своем счету ни одной столь же значительной работы. Даже лучшие его предыдущие ленты — „Мелвин и Говард“ (1980), „Черт те что“ (1986), „Замужем за мафией“ (1988) – сами по себе не давали оснований причислять режиссера к числу фаворитов. И все же присуждение „Молчанию ягнят“ пяти „Оскаров“, в том числе главного – за лучший фильм, можно отнести к разряду самых смелых решений американской Киноакадемии.

Никогда еще академики не отваживались называть лучшей картину, где бы столь очевидно эстетизировалось зло, где бы так сильно были размыты границы между добром и злом, а, кроме того, отсутствовал очевидный хэппи-энд – обязательное возмездие за грехи. С одной стороны, данный выбор можно объяснить стремлением голливудских консерваторов время от времени слыть либералами, с другой же, многое определили внушительные сборы и несомненные художественные достоинства ленты, которая перед тем уже успела получить приз за лучшую режиссуру на МКФ в Берлине.

Чем же таким смог удивить пресыщенный кинематографический истеблишмент и оставить не у дел мэтров мировой режиссуры рядовой американский профи? В финале есть, как минимум, две сцены, которые, что называется, дорогого стоят, может быть — всего остального фильма. Это, конечно же, эпизод оцепления фэбээровцами дома предполагаемого убийцы (когда за счет монтажа и фиктивного хода все вдруг в один момент обостряется до предела) и последующая сцена „игры в жмурки“ в темном подвале.

Собственно, уже их двух волне достаточно, чтобы Демми защитил „профессорскую степень“ по режиссуре. Экранизировав роман Томаса Харриса, 46-летний постановщик превзошел сам себя, поскольку снял кино, названное „лучшим триллером (или чиллером) десятилетия“. Больше того, в 2001-м году 1800 членов Американского киноинститута поставили „Молчание ягнят“ на пятое место в списке „100 самых захватывающих национальных фильмов“.