Бункер / Der Untergang

Меня всегда волновал вопрос: что же такое случилось в Германии 30-х годов, что мирные рабочие и крестьяне, побросав свои станки и плуги, взяли в руки оружие и превратились в армию циничных убийц. На Земле нет хороших или плохих народов, и чем немцы хуже, к примеру, французов, бразильцев или китайцев? Ясно, что ничем. Просто обстоятельства сложились так, что в послевоенной Германии у руля оказались люди, называющие себя национал-социалистами. Они-то и показали миру первый в своем роде пример массовой манипуляции сознанием. Именно им, гениям государственного пиара, ставшим, в конце концов, заложниками собственных механизмов, и посвящен «Бункер», самая масштабная киноработа Оливера Хиршбигеля.

Герои фильма известны каждому. Это Адольф Гитлер (Бруно Ганс), Ева Браун (Джулин Колер), чета Геббельс (Ульрих Мэттьюс и Карина Харфух), Альберт Шпеер и другие бонзы Третьего Рейха. Толстостенный бункер надежно укрывает их от огня артиллерии и авиации, но ничто не в силах остановить смертельную панику, предчувствие неминуемого поражения. Картины последних дней Рейха говорят сами за себя. Это и «зеленые» гитлерюгендовцы за зенитной пушкой, и полицейские, отстреливающие стариков-дезертиров, и, конечно, бессмертный мальчишка с фаустпатроном наперевес.

С учетом времени действия и состава персонажей, «Бункер» можно назвать немецкой версией «Семнадцати мгновений весны». Правда, место советского разведчика Штирлица заняла гитлеровская секретарша Траудль Юнге (Александра Мария Лара), от лица которой и ведется повествование. Также как и Лиознова, Хиршбигель много говорит о возможности сепаратного мира с союзниками. «Если мы удержим Берлин еще несколько дней, — вещает один из штабных генералов, — то сумеем договориться с американцами».

При большом желании, каковое, видимо, имелось у некоторых критиков, можно углядеть сходство «Бункера» с сокуровским «Молохом». Хотя, на мой взгляд, Гитлер Бруно Ганса – полная противоположность Гитлеру Мозгового: вместо апатика с разлагающимся сознанием, мы наблюдаем сумасшедшее сосредоточие кипящей энергии. Каждый из Гитлеров безумен по-своему, но у Хиршбигеля безумство выглядит более убедительным. Мягкотелый, трогательно обожающий детей бюргер в быту, на совещаниях он обращается демоном войны, не щадящим ни своих, ни чужих. Подавленный предчувствием поражения, но не способный поверить в него до конца, он фантазирует об огромных резервных армиях, что не сегодня – завтра отобьют Берлин о откинут советские войска далеко за Урал.

Самобичевание, ставшее после 45-го национальной германской традицией, подается без надрыва, маленькими порциями. Немецкий народ, по Хиршбигелю, стал лишь инструментом в руках кучки власть имущих маньяков. Тезис подтверждает внезапная германофобия Гитлера, пришедшая вместе с осознанием глобального поражения. Не раз выбрасывает он мысль о том, что проигравший войну немецкий народ, в соответствии с канонами дарвинизма, должен исчезнуть с лица земли.

Фильм Оливера Хиршбигеля – одного из сильнейших европейских режиссеров – стал неплохим образцом современного германского мэйнстрима. Огорчают некоторая шаблонность и слабый актерский состав. Гитлер Бруно Ганса, безусловно, великолепен. Неплох и Ульрих Мэттьюс в роли Геббельса. Но остальные актеры не идут ни в какой сравнение с персонажами наших «17 мгновений». Женские образы выполнены настолько убого, что, наверное, лучше было бы обойтись без них.

Неприятный осадок оставляет финал эпопеи. Подошедшие к стенам Рейхстага русские солдаты изображены олигофренами с пустыми зрачками и одутловатыми лицами. «Избегайте смотреть русским в глаза!» — предостерегает девушек один из штабных офицеров. Да, этим чудовищам из фильма, действительно, сложно глядеть в глаза. Что отражается в них? Тупость, страх, безволие, быдлячья ненависть. Но разве могли бы такие бойцы прошагать от Урала до Берлина и разгромить в клочья фашистскую Европу? Да-да, в 40-х годах СССР воевал не с Германией в ее нынешнем виде, а с объединенной Европой, все производственные и людские ресурсы которой были брошены на эту войну.

Завершает фильм повторенная в тысяча первый раз скорбная надпись о шести миллионах уничтоженных в лагерях евреях. Нет, чтобы хотя бы вскользь, хотя бы ради разнообразия помянуть о двадцати миллионах погибших советских гражданах, о сокращенном на треть населении Беларуси, о Ленинградской блокаде и сожженных дотла русских деревнях. Но нет, западный истэблишмент неуклонно изображает Вторую мировую как войну немцев против евреев, успешно выигранную американцами и англичанами.