Let England Shake   //   PJ Harvey

Недавно премьер-министр Великобритании завел кота. До этого — штатного мышелова на Даунинг-стрит не было лет пятнадцать. Хотя каждый англичанин знает: это древняя традиция. Дэвид Кэмерон — традицию возродил. «Таймс», «Телеграф» и «Гардиан» с восторгом писали, что Англия — стала еще на шаг ближе к «старой-доброй». Как будто все забыли, что корни дуба давным-давно сгнили. Рыцарские латы — безнадежно проржавели. Экскалибур — намертво врос в камень, дожидаясь нового короля Артура, которым принцу Чарльзу не стать даже в самом счастливом сне. Да что там Англия — вся Европа превратилась в скучную воинственную жестянку. Флер-де-Лис завял, но никому до этого нет дела. Никому, кроме маленькой некрасивой женщины по имени Полли Джин Харви.

Let England Shake — это музыка про то, как всем бессмысленным маленьким войнам объявляют одну большую, беспощадную Войну. Пи Джей, как всегда, поет на темы действительно вселенского масштаба: смерть Традиции, смерть вообще, конец истории, закат цивилизаций и нашествие варваров. На другой чаше весов — мракобесье, охватившее Ближний Восток, и лжевеличие Америки. Все это тем более ценно, что подается вообще без шума и грохота, без всякого театрального пафоса — а в рамках удивительно академичной, камерной, интеллигентной музыки. На этот раз Харви берет глубину еще большую, чем на пробирающем до дрожи, спетым фальцетом White Chalk. Там был бархатный викторианский хоррор. Здесь — что-то, построенное на средневековом фолке. С разобранными волынками и нестройным фортепиано. С гулкой полуакустикой в руках другого Харви — Мика, давнего соратника Ника Кейва. И с голосом, который, как всегда, сводит все это воедино и рассказывает о самом страшном и самом сокровенном.

В ее песнях «кругом торжествует война, и в каждом сволочь видна». Пи Джей трубит в охотничий рожок и зовет на бой в пронзительной The Battleship Hill. Запевает о своей гнусной и красивой родине в балладе с простым и емким заголовком England. Проклинает европейцев и издевательски дудит на саксофоне в The Last Livig Rose. Уделывает — уж простите за это слово — весь пост-рок последних лет короткой и жуткой In The Dark Places — про молодых солдат, которые давятся грязью в окопах у реки. Смело, недрогнувшей рукой заряжает пушки в The Big Guns Called Me Back Again. И тут же оплакивает невинно убиенных — на какой-то миг напоминая себя прежнюю в Hanging In The Wire.

И черт с ней, с Англией, пусть трясется. Пусть трясется весь «цивилизованный мир», который никогда не признает, что он проиграл. Со всеми своими бесконечными войнами, котами на Даунинг-стрит, чередой министров, ресурсами, экономиками и ядерными бомбами. Проиграл маленькой некрасивой женщине по имени Полли Джин Харви.