Жестокий романс   //   Иван Кучин

Наверное, нисколько не ошибусь, если назову Ивана Кучина одним из патриархов отечественного шансона конца 90-х. Порукой тому — признание в народе вообще и среди укротителей маршруток в частности. Особенно плодотворным для исполнителя выдался 1997 год, когда он выдал на-гора «сорок бочек арестантов»: один за другим вышли альбомы «Чикаго», «Запретная зона», «Судьба воровская» и
«Крестовая печать», в которых доминировала тюремная тематика. Несколько позже появился пафосный «Царь-батюшка» (2001). И — тишина.

Очевидно, пауза в творческой деятельности произошла не просто так, тут мы имеем дело с предсказанным материалистами переходом количества в качество. Ведь у г-на Кучина всегда была тяга к прекрасному, и даже свой первый срок он получил за кражу музыкальной аппаратуры из провинциального ДК.

Нынче подобному экстремизму уже не осталось места в жизни нашего героя. Теперь он больше похож на откинувшегося на пенсию крестного отца некрупной группировки — возится с рассадой, удобряет грядки, а по вечерам сочиняет мемуары. Вспоминает виражи бурной молодости и не торопясь думет о вечном.

Альбом «Жестокий романс» стал итогом трехлетней работы над новыми текстами и девятимесячного затворничества в студии. Эротичный изгиб чернобокой гитары и горящие свечи — таким натюрмортом встречает своего слушателя новый альбом Ивана Леонидовича. Есть все шансы настроиться на романтически-возвышенный лад, невзирая на клеймо «Урка-FM», которым помечен этот диск. Схимник-шансонье отошел от явной уголовной тематики и сконцентрировался на простых человеческих чувствах, которые одинаковы по обе стороны решетки.

Слушаешь диск — и ловишь себя на мысли, будто ты надел Кантовы очки с оправой из проволоки-колючки. Терновые дужки впиваются в виски, и посвященный маме «Портрет» вызывает желание позвонить родителям, а срывающийся в блюзовые вариации «Друг» — выпить со своей половиной рюмашку и, пустив слезу, еще раз признаться в любви.

Ну а самое интересное в этом релизе — музыка. Иван Кучин стремительно уходит от традиционных для шансона синтезаторных «унц-унц — тынц-тынц», звучанию уделено едва ли не больше внимания, чем текстам. В этом плане особо впечатлил «Розовый конь»: гитарный перебор на фоне амбиентных сэмплов, в компании с детским хором под управлением Александра Куликова.

В общем, «Жестокий романс» — альбом интересный. Рекомендую к прослушиванию поклонникам шансона и ортодоксальным рокерам для излечения музыкальной ксенофобии.